Волчья книга. Том I. Аконит

***

И просыпаюсь в выстуженной из-за открытых окон комнате. От боли в голове всё вокруг белоснежное, до самой кромки ножей, острое, ледяное, потерявшее цвет. Белый отступает, превращаясь в серый. Казённая мебель: покрытая уже облупившейся краской кровать, прикроватная тумбочка, гранёный стакан, доверху наполненный водой, под потолком, в углах которого свисает паутина, лампочка без абажура, напольная плитка, серо-белая по грудь покрыла стены, местами битая, местами заменённая на голубую и зелёную. В углу умывальник, рама с остатками от зеркала — и не увидеть отражения, только грязь, а рядом унитаз без сиденья, с другой стороны стойка с металлическими вешалками.

И окно, большое-большое, зарешёченное, а за ним — горы. 

Это не Москва.

От холода поёжилась, попыталась укутаться потеплее. На мне всё ещё мои вещи. Серая майка, джинсы, носки, нет толстовки с капюшоном, но возле кровати стоят кроссовки. Постельное бельё совсем куцее, тонюсенькое одеяльце, матрас с комками и без простынки, дырявая наволочка, из которой торчат в разные стороны перья.

Стиранное сотни раз — до потёртостей и серости.

Замёрзла, от голода тошнит, вода, выпитая залпом, лишь раздразнила аппетит, но немного помогла проснуться. Зашнуровав кроссы, дрожа от холода, подошла сначала к двери, чтобы убедиться, что она закрыта, а затем к окну, с удивлением рассматривая деревья на горной возвышенности, забор с колючей проволокой и отчётливо слыша шум реки. Чуть высунувшись, с правой стороны, увидела почти полностью скрытый деревьями пешеходный мост, а на той стороне, среди высоких сосен, кажется видна усадьба или особняк, издали не разглядеть.

Меня вывезли из Москвы и увезли куда-то очень далеко. Я осталась одна. Что мне делать?

— Елена.

Обернувшись, никого не увидела, но почувствовала невидимое касание волос.

— Елена.

— Кто здесь?

Дыхание щекочет кожу, разбрасывая в разные стороны мурашки, сползающие вниз к ключице.

— Соберись, Прекрасная Елена. Тебе так много нужно успеть сделать.

Я в комнате одна и не одна.

Этот голос — голос Армана. Он внутри меня. Он часть меня. Это мой внутренний голос и я знаю, что нужно делать.

Глубокий вдох, медленный выдох, глаза закрыты, руки по швам, тело расслабленно, максимальная тишина в голове. А затем иду к стойке, забираю вешалку и вытягиваю её в длинную линию с острым концом. Потом разрезаю постельное бельё. Ещё раз осмотревшись и убедившись, что здесь больше нет ничего полезного, встаю позади входной двери.