Финория. Взгляд дракона

— Он даже откликается на Барса, я его так подзываю…

— Каждый, презревший запреты и узревший небо в юные годы, наследует силу и знания, — незнакомым голосом произнесла слепая голова Дааро.

— Что? Не понял. Мне запретят кататься на барсе?

— Это не барс, — повторил граф. — Дааро, как всегда, мудрит, а я тебе по-простому скажу. Думаешь, в Иэне просто так запрещено выходить на улицу до двадцати пяти лет? Думаешь, нарушителей этой традиции превращают в изгоев от скуки, а пораньше загнать их под землю стараются ради порядка?

— Честно говоря, никогда об этом не думал, — признался Тион.

— Традиция и традиция. Знал, что нельзя нарушать. Я бы и не удрал никогда, если бы не… — он осёкся.

— Если бы не что? — осторожно спросил граф.

Мальчик стиснул зубы и махнул рукой.

— Ладно. Не хочешь говорить, не надо. Так вот, каждый, кто вольно или невольно оказался под открытым небом до совершеннолетия, обретает особые способности, которые при желании может развить. Или утратить, если сам будет круглосуточно корить и пилить себя за нарушение устоев, а его близкие — подливать масла в огонь, изводя упрёками.

— Ух ты! — Тион вскочил. Корить себя он точно не собирался. — Значит, мой барс совсем не барс. Но он же настоящий?

— Настоящий, — подтвердил Дааро. — А вот дракон, с которым ты мило беседовал по вечерам и которого принимал за меня — ложный.

13. Пламя на камнях

Книжный подвал был на редкость уютным. В отличие от больших книгохранилищ, похожих на дворцы, потолки здесь не превышали полутора акрин, зато сам коридор казался нескончаемым.

К стенам крепились деревянные стеллажи, заполненные книгами, а посередине тянулся ряд невысоких узких столов и массивных подставок для больших книг. Для посетителей имелось достаточно мягких лавок, стульев и кресел. Света из узких окошек, расположенных под потолком, не хватало, поэтому над каждым столом висел застеклённый масляный светильник. Хитрая система зеркал наверху увеличивала количество света в несколько раз. Табачно-зелёный пол, серые стены, светло-жёлтое дерево мебели и пёстрые покрывала на сиденьях создавали тёплую и домашнюю обстановку, и лишь коридор длиной в сотню акрин навевал лёгкое беспокойство — конец его терялся в сумрачной дали.

Подвал не был ровным. Он уходил вниз под небольшим углом, и из окон освещалась лишь верхняя его часть, возле входа. Это была не столько библиотека, сколько склад, открытый для всех желающих.