Финория. Взгляд дракона

Она похудела, её прекрасные волосы поблёкли, и однажды король Фино скрепя сердце отдал распоряжение перенести дочь в нижний ярус, на ложе Уходящих.

Несмотря на ставшую её неизменным спутником слабость, Финора старалась держать собственный разум кристально чистым, и оттого понимала, что ложе, в которое её перенесли по приказу отца, должно пугать её страшнее огня. Вспоминая собственный ужас, каждый раз проникавший в душу при виде мест для Ушедших за столом, в противовес ему теперь она ощущала лишь тупое безразличие, ранее для неё совершенно несвойственное.

То самое, что громче любых слов подтверждало верность принятого отцом решения: нельзя допустить, чтобы кто-то умер в жилой комнате, ибо тогда эта комната будет навеки осквернена, и никто не согласится там жить. Состояние принцессы ухудшалось с каждым днём.

Книга сказок осталась недочитанной. Здесь, в комнате Уходящих, были другие книги — о неизбежном. Написанные крупными буквами, чтобы их могли разглядеть старческие глаза, они подготавливали уходящего к тяжёлому испытанию, что предстоит каждому.

Стены и потолок, выкрашенные в чёрный цвет, должны были напоминать уходящему о вечной ночи, которая вскоре поглотит его, а серые одеяла и простыни — о пепле, в который через несколько дней превратится его тело. Багрово-красный пол символизировал море крови, через которое уплывают души мёртвых в страну забвения. Ничего лишнего, напоминающего о бренном мире, не было здесь, лишь на чёрной настенной полке стоял ряд склянок с лекарствами, призванными облегчить боль во время агонии.

Пламя двух толстых свечей не отражалось от чёрных стен, и принцесса, полусидя в кровати, видела только страницу книги о неизбежном. «Я одна, — думала принцесса, — я совсем одна. Даже служанки заходят ко мне всего на пять минут. Интересно, улети я тогда на драконе с графом — хворь настигла бы меня и там? Что это за место? Там наверняка не так страшно… Как же жаль, что покинуть дом мне так и довелось. Эти мрачные стены станут последним, что мне суждено увидеть».

Родители навещали её раз в день, но эти свидания тоже были короткими. Главный лекарь сказал, что общение повредит больной и приблизит день её ухода, и все старались выполнять его рекомендации. Финора в полном одиночестве смотрела по сторонам, где притаились призрачные тени, и содрогалась в кровати, представляя, как на этих самых простынях умирали её предки. Ей мерещились рядом их полуистлевшие мощи и пустые глазницы черепов.