Финория. Взгляд дракона

Но недавнее гадание повергло мою душу в хаос, и я нуждаюсь в мудром совете. Позволь рассказать тебе, что я видел в стеклянном шаре».

«Шары обманчивы. Я ни разу не пользовался магическими устройствами, предпочитая смотреть в истину напрямик, но всегда готов тебя выслушать, Линарий. Что тебя беспокоит?»

«Благодарю, Эверий. На днях мне открылось много странного, и я не могу увязать это в единую картину. У меня был обычный сеанс работы с шаром, без погружения, но теперь я боюсь и смотреть на него. Мой рассказ может показаться тебе спутанным и пугающим».

«Говори всё как есть, Линарий. Вряд ли в Иэне найдётся что-то, способное меня напугать».

«Хорошо, друг. Слушай.

Сначала всё шло как обычно, и я собирался сделать предсказание на ближайшие дни, но внезапно меня против воли начало втягивать в шар. Я воспротивился и остался в библиотеке, но не чувствовал своего тела. На меня обрушилась бархатная тьма, и я чуть не оглох от громкого звона, который лился отовсюду.

Внезапно тьму прорезала молния, ударил гром, и я увидел бредущий в Межгорье караван.

Погонщиков было около двух десятков, но лишь один из них излучал живое сияние. Все остальные, хотя двигались и разговаривали, были уже мертвы — либо находились на пороге смерти.

Эверий, ты хинорец, ты видел, как гаснет жизненный свет у приговорённых в день казни. Они ходят, говорят, смотрят на мир — бывает, даже не знают, что через час лишатся головы, но их сияние уже погасло. Это просто ходячие тела без света души.

Такими были и караванщики из моего видения — как приговорённые к казни.

Затем налетел чёрный вихрь, и меня словно сбило с ног. А потом я увидел вдалеке светлое пятнышко и вцепился в него взглядом, чтобы не потерять, и оно стало приближаться. Скоро я заметил, что его обрамляет бурое пятно немногим светлее темноты вокруг, а когда видение приблизилось, я узнал в светлом пятне принцессу Финору. Она сидела на спине огромного двухголового дракона, а то, что я принял за обрамление, оказалось драконьими крыльями.

Это было всего лишь изображение. Лик принцессы был неподвижен, и тем не менее, когда я встретился с нею глазами, принцесса моргнула. В ту же секунду картина пропала, а я вновь ощутил себя сидящим в кресле в своей библиотеке.

И тут же передо мной на стол упало зёрнышко. Я не мог шелохнуться; на мне словно воду возили, и в голове шумело так, что я не мог определить, закончилось моё гадание или ещё нет.