Финория. Взгляд дракона

Это неизбежно».

«Позволь, я вмешаюсь. Я готов нарушить любой негласный закон ради твоего спасения!»

«Благодарю, старый друг, но не стоит вмешиваться в судьбу. Пусть всё идёт своим чередом».

«Эверий, ты повергаешь меня в отчаяние!»

«Грустить не о чем, поверь. Ты уже немолод, а я старше тебя на двадцать лет. Мои глаза почти не видят, каждый шаг причиняет боль, и руки мои дрожат. Казнь — краткий миг, а смерть в своей постели — сутки мучительной агонии. Я благодарен моему королю, что он избавит меня от страданий и поможет уйти быстро».

«Эверий, ты говоришь всё верно, но мне так горько от твоих слов…»

«Не грусти, старый друг, ведь мы пока не прощаемся. До середины лета много времени, и мы успеем наговориться! А сейчас прости, меня зовёт король».

Линарий почувствовал, что остался один. С полчаса он молча сидел, как громом поражённый, затем кряхтя встал, подошёл к стеллажу и взял четвёртый том ботанического справочника. Он так и не рассказал другу о завершающей картине своего видения — приберегал её напоследок, но после известия о грядущей казни стало не до того.

«Оно и к лучшему, — подумал звездочёт, раскрывая книгу на вклейке с цветными таблицами. — Эверию и так плохо, не стоит ещё сильнее омрачать ему последние дни жизни. Достаточно того, что это видел я».

* * *

Морозы отступили. Тион бегал по тренировочной площадке, которую сам же и расчистил от снега. Тяжёлый зимний кафтан с чужого плеча, который он в ночь побега не глядя схватил в людской, сгорел в кухонной печи, а Кейна и Нара сшили мальчику новую одежду, по росту.

Проведя всё детство взаперти, он не мог набегаться на свежем воздухе. Как же он был счастлив!

Никто в замке ни словом не обмолвился о нарушении традиции — законы Иэны будто не касались горного убежища. Сам Тион умолчал о причине своего побега. Ссадины от побоев бесследно зажили, и мальчик старался не думать о порке, смотрителе и злобных слугах, надолго закопав свою обиду. Придёт время, и он о ней вспомнит.

Сейчас же все его мысли были заняты предстоящим полётом в жаркую и солнечную Химерию.

С большим и страшным драконом Дааро он уже подружился и даже успел прокатиться на нём верхом — для этого заботливая Нара тепло укутала его в свой полосатый платок. Мальчик сначала отбрыкивался: мол, не надену бабьи тряпки! Но граф прикрикнул на него, сказав, что простуженных мальчишек в Химерию не пускают, и Тион со вздохом позволил завязать на себе шерстяной платок, больше похожий на одеяло.