Сбежавшая невеста

— Черное и без оборок, — ответил вместо Эритэ ребенок и, задумчиво пошевелив бровями, добавил: — Или зеленое.

— Под цвет глаз, — одобрительно кивнул Леру, а некромантка равнодушно пожала плечами.

— Хоть серо-буро-малиновое, лишь бы без рюш, — сказала она.

— Эй! — возмутилась Лалари, которую наконец застегнули. — Это моя свадьба! И мне решать, в чем будут подружки невесты.

— Не вопрос, — все так же флегматично отозвалась некромантка. — Ищи себе других подружек и наряжай их, во что хочешь.

— Рита! — нахмурилась рыжая, топнув обутой в аккуратную туфельку ногой.

— Да, Лала? — мило улыбнулась ей та, подняв голову от планшета, на экране которого что-то только что рассматривала.

— Так не честно, — обиженно заявила бьёрна.

— Успокойся, — сказала Элгрэй, — чем мрачнее будем выглядеть на твоей свадьбе мы с Анькой, тем выигрышней на нашем фоне станешь смотреться ты в своем белом купол… эм, наряде.

На самом деле платье с пышной юбкой и длинным шлейфом бьёрне очень даже шло, но вредное настроение ее подруги никто не отменял, хоть в своей привычной одежде она и чувствовала себя комфортней.

Близость Жака, пусть он и сидел в соседнем кресле, продолжала волновать девушку, и это раздражало. Его взгляды, аромат одеколона, расслабленная поза и это полюбившееся ему «Солнышко»… Как вообще мужчине пришло в голову так назвать черноволосую некромантку, куда больше похожую на грозовую тучу? Особенно сейчас. Несмотря на принятое решение воспринимать Леру как отца Лалари и не более того, Рита нет-нет, да и ловила себя на мысли: «А если все-таки рискнуть закрутить с ним… как оно будет?»

Трель видеовызова отвлекла девушку от раздумий.

Открыв видеочат, Элгрэй с удивлением поняла, что на связи глава белого клана. Немного помедлив, она ответила:

— Да?

На что услышала злое:

— Развлекаеш-ш-шься, драгоценная? А я стою у ворот и жду, когда ты вынесешь мне обещанных зайцев. Но, учти, заберу этих недопокойников только из твоих нежных ручек, невес-с-ста.

На кладбище возле Гэргросса…

Я сидела на скамейке после недавнего общения с Эритэ и сыном, поглядывала на лича с прислоненным к могильной плите бьёрном и плела венок для Ариэллы, которая натаскала мне целую гору всевозможных цветов, собранных между могил.

Погода была ясная, настроение после пережитой нервотрепки на диво умиротворенное, а мысли, вертевшиеся в голове, сводились к одному выводу: «Все-таки Граф — идеальный мужчина». Ведь он в силу долголетия все и обо всем знает. Например, этот погост.