Три башенки и бездонная пропасть

Он осторожно протянул мне весенний букет. Его щёки окрасились довольным румянцем, а глаза сияли безумной радостью. Судя по всему, он вернулся с длительной прогулки на свежем воздухе и я совершенно не понимала, как это могло произойти, ведь приступ подразумевал, что граф заперт в своих комнатах.

— Возьмите, мисс Ильза. – Он хоть и не перестал улыбаться, но отчего-то встревожился, слегка нахмурился и поторопился объяснить. — Когда я увидел эти цветы на склоне гор, вспомнил о вас. Как вы вошли в мой дом, и я понял, что никогда не был так доволен, как сейчас… Они такие же прекрасные и такие же хрупкие.

Но совершенство не должно умирать в одиночестве, пусть они увянут не напрасно, а вначале передадут свою чистоту и радость вам, такому же прекрасному цветку. Вам нравится?

Я протянула руку и букет оказался в моей ладони. Совсем свежие цветы, их срезали недавно.

— Да, благодарю.

Не знаю, что и думать. Позади меня было тихо, никто не рискнул заговорить. Не может быть, чтобы они боялись! Меньше всего в графе было угрозы, его взгляд опустился вниз, растеряно рассматривая покрытую перьями землю, а с губ медленно сползала улыбка, как будто он вспоминал о чём-то невесёлом и радость покидала его.

— Мне нужно идти, — сказал граф, отступая прочь и вскоре пропал, больше ни на кого не взглянув.

Тут же оживились слуги.

— Видели? Значит это он? Ну… Оскара?.. – спросил чей-то голос.

— А ну, попридержи язык! – Прикрикнул мистер Артур и быстро вышел вслед за графом, чуть не отбросив с дороги меня.

Птичник быстро опустел.

Оскар присмирел и затих, опасаться нового обстрела яйцами не было причин, да и яиц вокруг не осталось, так что слуги поспешили вернуться к работе. На моих ладонях в лучах яркого весеннего солнца нежились прекрасные цветы. Меньше всего мне хотелось выпускать их из рук, но я отдала букет служанке с наказом отнести в мою комнату и как только все разошлись, вернулась в птичник, осторожно прикрыла за собой дверь и убедилась, что снаружи нет посторонних.

Оскар сидел, уже не закрывая голову, а просто пряча её между колен.

Ни звуком, ни жестом он не выдал, что меня видит. Я осторожно наклонилась.

— Оскар, меня зовут Ильза. Я тут живу, в замке.

Нет, нужно быть ещё ближе, дети и животные боятся, когда над ними нависает взрослый. Я села рядом, мягкое сено прогнулось, и наши лица оказались на одном уровне.

— Оскар? Оскар?

Он упрямо отворачивался, сжимал губы и всхлипывал. Его брови и скулы были разбиты, на них запеклась кровь, там и сям синяки и царапины.