Моё имя

Я выучила английский, будучи ещё ребёнком, по тем редким книгам, что изредка удавалось найти. Видя меня за этим занятием, Нат всегда говорил, что я непонятно на что трачу своё время. Сказать по правде, подобные разговоры не раз становились причиной, по которой мы днями друг с другом не то, что словами — взглядами не обменивались. И всё потому, что с самого начала я полагала, будто настоящий ключ к победе над тварями — вовсе не сила, а информация. Ну и поскольку большая часть трудов сего мира написана именно на английском, его-то я и считала замочной скважиной к этому ключу.

В конце концов однажды Нат был вынужден признать, что здесь я (как и везде, в принципе) оказалась права: лишь изучив несчётное множество работ всемирных учёных, я смогла приоткрыть створки дверей, ведущих к созданию жучков и открытию техники работы с заговорённой сталью.

Внезапно в уставшую за день голову пришёл вопрос, для меня совершенно несвойственный. Я вдруг захотела узнать, каким был путь этого письма, до того как оно оказалось у меня в руках.

Сомневаюсь, что «Восставшие из пепла» (так себя называли побитые повстанцы) были его единственной остановкой, и не думаю, что я — последняя из всех, которые предстоит пережить.

За этой мыслью, наконец, пришло и осознание того, почему грязный клочок бумаги никак не хотел выходить из моей головы. Конечно, я знала, что люди страдают и умирают миллионами изо дня в день, но, пожалуй, никогда не задумывалась об этом по-настоящему. Меня всегда волновало лишь то, как пережить сегодняшний день и отомстить своим врагам в завтрашнем.

Заботу о других я предпочитала перекладывать на Ната, не видя в этом ничего плохого. По правде говоря, я и сейчас не вижу. Однако отчего-то в ту ясную и тихую июльской ночь заботу об этом мальчике, о Ричи Джонсе, я решила взять на себя.

Ты спрашиваешь, за что нам всё это? А разве не очевидно? Мы расплачиваемся за собственную слабость. Слабость, которую так долго скрывали под тонкой пеленой показательной силы. В погоне за величием, славой, уважением и признанием мы давно позабыли о том, каково это — жить, наслаждаясь каждым чёртовым днём.

Возможно, именно поэтому сама жизнь в её первоначальной и истинной форме решила напомнить, ради чего наши сердца бьются на самом деле. Вот только выбрала она для этого самый жестокий способ из всех возможных.

Мы заслужили наказание — это правда. Наказание за то, что наши души гнили так долго. Но не такое. Произошедшее с нами — скорее злая шутка, чем плата по счетам.