Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

А вскоре вдвоём они кружились беззаботно на размеренной да слегка поскрипывающей карусели с сиденьями в виде лошадок — сиденья располагались в два ряда, и Мария избрала ряд внутренний, облюбовала лошадку розового цвета, ибо цветом этим она и приглянулась девушке, забралась Мария на лошадь пластмассовую да заболтала ножками в воздухе, покуда кружилась карусель далее, держалась Мария за неподвижную твёрдую гриву да ехала вперёд, с интересом разглядывая проезжающий мимо парк; Рогатый же едва и вовсе поместился на белой лошади напротив да в ряду внешнем, сел на неё со страхом, что переломится ненадёжная пластмасса тотчас под его внушительным весом, да так и сидел, слушая неутешительное потрескивание пластика да передвигая ногами копытными по платформе движению попутно, ибо длинными были его козлиные ноги, некуда их было деть.

— Так классно! — воскликнула весёлая Мария, обернувшись на Рогатого. — Я каталась на такой карусели в детстве, когда мы отдыхали с родителями за границей, там были точно такие же лошадки, они так всегда мне нравились.

.. Но потом я выросла, желание покататься на них осталось, только вот...как-то стыдно было.

— Стыдно? — переспросил Рогатый, с некоторой опаской держась за пластмассовую гриву своего коня. — Отчего же?

— Ну... Несерьёзно это как-то мне казалось, люди же будут смотреть, думать «вот дурочка, радуется как ребёнок».

— И что? Разве это плохо — радоваться чему-то, как ребёнок?

— Ну...

— Я уже тебе говорил, — Рогатый поёрзал в седле и напрягся, когда пластмасса ненадёжно хрустнула под этим ёрзаньем.

— Если так всего бояться — никогда не познаешь счастья. Что люди? Разве это так важно — то, что они о тебе подумают? Подумают хорошее — ладно, подумают плохое — ладно, ничего не подумают — тоже ладно.

Мария задумчиво разглядывала некачественную краску на шее своей лошадки, покусывая нижнюю губу, ничего не отвечала покамест.

— Это твоя жизнь. Только тебе решать, как её жить, что в ней делать. А люди — они вечно там себе что-то думают.

Ну и пусть себе думают. Их думы не имеют никакого значения, ежели ты делаешь то, что приносит тебе радость да счастье. Да и вообще их думы не имеют никакого значения, в любом случае. Важно — то, что ты думаешь о себе сама. Потому что это твоя жизнь.

Мария вздохнула.

— Я понимаю, — ответила она несколько печально. — Это же... Это же границы, да?

— Они самые.

— Кажется, я начинаю потихоньку их распознавать.

— Это замечательно.