Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

— Когда-нибудь мне удастся в это поверить. Но сейчас я попросту боюсь думать о том, что произойдет после того, как эти границы сломаются и исчезнут. Я боюсь всемогущества.

— Это не ты его боишься. Это боятся границы в твоей голове. Страх — это тоже граница, тоже преграда. И как и все прочие преграды, он несомненно преодолим. Позволь себе быть всемогущей, — Рогатый внимательно смотрел на Марию, наблюдал, как вьются по ветру хладному её чудесные каштановые волосы. — Позволь себе выйти за воздвигнутые страхом и сомнениями пределы.

— Ну не всегда же...

— Не всегда. Но мы говорим о тех запретах, которые выгодны тому, кто их тебе внушает. Тебе внушили, что ты слаба, зависима да беспомощна. И ты поверила в это, забыв, не видя, что ты на самом деле всемогуща и свободна. Создай себе крылья, свои, персональные крылья — так, как ты будешь летать, не сможет летать никто из тех, кто поверил в то, что ползающий этого не может.

Мария внимательно посмотрела на Рогатого, задумавшись над словами его, затем перевела взор тоскливый на серые городские просторы.

— Тогда, — сказала она уверенно. — Я выбираю летать. Я не земляной тощий червь, — девушка вновь посмотрела на козла и прижала кулачки к щекам, отчего сделалась вдруг невероятно милой. — Я гусеничка, которая станет прекрасной бабочкой и улетит прочь из этого душного города, оставляя позади все границы!

Рогатый по-доброму усмехнулся, опустив взгляд малость смущённо по причине неизвестной, спросил:

— А высоты эта гусеничка не боится?

— Нисколько! — помотала головой Мария, бросила быстрый взгляд вниз, на далекий асфальт, да подвинулась поближе к козлу затем, ибо сжалось невольно сердце в грудной клетке от вида столь внушительной высоты.

Рогатый улыбнулся, глядя на девушку, и кабинка, покачнувшись, продолжила свой прерванный путь, постепенно опускаясь всё ниже к земле да и достигнув её в итоге окончательно.

...