Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

— Я чего говорю? Человек подневолен случаю! Случайности, за которой стоит сотня причин, сотня резонов, от непосредственного человека не зависящих! Но что ежели кто-то да всё же прописывает эти резоны в записную книгу под названием Судьба? А? Ты не знаешь — и я не знаю, что там у него в небесной богадельне происходит такое... — кто этот «он», Теофил пояснить не удосужился.

Мария с интересом смотрела на закипающий спор друзей, покамест молча да не встревая и вовсе, но затем вопросила:

— Так вы мне скажите, всё-таки человек сам своей судьбой распоряжается или не сам?

— Сам, — отрезал спокойно Рогатый.

— Не сам! — скрестил руки на груди Теофил, надувшись.

Остановился Рогатый резко, обернулся, воззрившись на козлоногого тяжёлым, ежели и вовсе не гневным взглядом, Теофил на пару с Марией затормозил тоже, поднял голову да взглянул непринуждённо снизу вверх на своего рогатого товарища. Да и тотчас почудилось Марии, будто хочет Рогатый явственно ударить Теофила, резко да грубо, отправить в полёт точно так же, как не столь давно наотмашь отбросил дымящуюся самокрутку от его лица в баре.

— Точно так же и твоею судьбой не сам ты распорядился, — тише, чем обычно, произнес Теофил, без улыбки да совершенно безрадостно, и ничего в его лице не дрогнуло под ледяным взглядом Рогатого.

— Замолчи, — грубо, твердо бросил ему Рогатый. Сказано было слово это единственное с нерушимым спокойствием в голосе, беззлобно да совершенно бесстрастно, но при этом словно кипятком окатило Марию с головы до ног, содрогнуло землю под ее ногами да намертво сжало сердце тисками стальными.

Теофил, скрестив руки на груди, еще с минуту глядел в ледяные глаза Рогатого, а после внезапно смешался, опустил взгляд, а затем и голову.

— А что, не так, что ли?.. — тихо проговорил он, зная, что лучше бы ему сейчас замолчать. — Занавесил тряпкой своею, мантией, то бишь, и мыслишь, что не видит никто, не смотрит. А я вижу. Вижу и помню. И не говори мне, что сам ты так своей судьбой распорядился, что давит твое нутро словно катком уж столько тысячелетий. По твоей собственной воле давит? Не смеши...

Да и замахнулся Рогатый тотчас рукою правою, резко да грубо.