Тлеющий Ад: Бездомный Дьявол. Иллюстрированная повесть.

Он пустоту превращает в осмысленность, из пустоты он создает новую жизнь. Способность созидать — это величие человеческой души. Ты выбрала достойный путь...дева Мария.

— Дева... Какой же ты всё-таки странный, — улыбнулась козлу девушка. Тот ухмыльнулся, с минуту любовался улыбкою этой прелестной, затем перевёл взгляд тяжёлый на облака, на солнце восходящее лучистое, на птиц, пролетающих мимо да прочь, да и сказал вдруг:

— Тебе пора.

— Что? — не поняла Мария, обеспокоенно взглянув на Рогатого, нахмурилась.

— Тебе пора, уже слишком много времени прошло, они могут не успеть, — пояснил Рогатый туманно.

— Кто? — еще больше удивилась Мария, насторожилась. — О чем ты говоришь?

Посмотрел Рогатый на девушку растерянную, улыбнулся ласково да мирно, вздохнул едва заметно да и сказал одно лишь слово:

— Проснись, — да и столкнул Марию с крыши вниз, занёс руку небрежно да без усилия и вовсе, будто пушинку какую смахнул, вытолкнул девушку прочь, без жалости да будто и вовсе равнодушно, с улыбкою на жестоких устах.

Закричала Мария от страха лютого, не сразу и уразумев-то, что стряслось, да и поздно уж было за край пытаться схватиться, дабы трагедию страшную предотвратить, засвистел ветер, накренился небосвод, ощутила девушка собственное неотвратимое падение вниз.

— Рогатый!! — унёсся в вышину небесную крик её отчаянный, спиною вниз летела Мария перепуганная, не видя несущегося навстречу ей асфальта, глядела с ужасом, как удаляются стремительно ввысь Рогатый улыбающийся да спокойный, на краю крыши сидящий да взирающий на девушку молча, как демоническое живое здание вверх уходит затем, как буравят её взглядом жутким внимательные да разумные глаза Ферума, трепал ветер безжалостно волосы чудесные каштановые, выбросила Мария вперёд руки, дрожащие под ветра потоками неистовыми, вцепиться будто в воздух гудящий силясь, но не поддался воздух, не затвердел, не спас, вместо этого удар страшный спиною о твердь асфальта серого да пыльного нагрянул, тотчас чернотою пред глазами всё заполонило, померк свет дневной, воцарилось полотно чёрное, всё пропало иное, всё сгинуло.

Однако тотчас и открыла глаза Мария, рассеялась тьма глухая, потолок некий навис сверху вместо.