Ты приказал мне жить у шторма

Они теперь, находясь на волоске от смерти, которую приняли, пытались насладиться каждой секундой жизни. Они находили счастье сейчас в этих теплых каплях, стекающих по их лицам. В грозе, освещающей ночь на несколько секунд, а затем исчезающей и вновь оставляющей мир во мраке. В этом оглушающем гуле грома, который способен был оглушить, но даже в нем они находили нечто прекрасное. Они, наверное, впервые за свою жизнь почувствовали так ярко, что они живы. Впервые они почувствовали жизнь рядом с собой, в себе, в море, в небе.

Только сейчас они заметили все это. И как удивительно, что на палубе одного маленького корабля в одинаковых условиях существования, все находящиеся были на гране гибели, по-разному вели себя. Всем девушкам открылась красота момента, жизни, а команде судна было некогда, они все еще, даже в это мгновение, пребывали в быстроте движения. Не замечали они ни грома, ни грозы, которая только мешала им, ослепляя глаза, ни удивительного страха девушек перед штормом, который завораживал в своей природной грации. Кэтрин сбросили одной из последней, поэтому она вдоволь смогла насмотреться на то, как девушки проваливаются в оглушающую всепоглощающую глубину. Они сперва оставались на поверхности, а потом море поглощало их, забирая с собой девичьи крики. Для нее, как вероятно и для других девушек все произошло мгновенно. Тело ударилось о воду, хотя это было на ее удивление совсем не больно. Мешали связанные сзади руки. Она пыталась высвободиться от нитей какого-то небольшого каната, связывающего ее руки и ноги, но все казалось безуспешным. Постепенно море начало захватывать ее и не так, как оно открывает себя, когда человек в него погружается, а так, словно ее закрывали в сундуке. Девушка начала захлебываться, воздуха катастрофически не хватало и тело ее, после того как покрылось мурашками, забилось в легких конвульсиях. Она вдруг неожиданно открыла глаза и с нескрываемым страхом и чем-то еще непонятным, что читалось в ее глазах, посмотрела на собственный живот. Там было дитя. Ребенок от любимого ею всем сердцем человека. “Интересно… - подумалось ей, - будет ли он. Будет ли он горевать, узнав о моей гибели? – Она тогда подумала, что ей бы этого вовсе не хотелось. Неизвестно как, руки ее освободились от оков, и она смогла наконец обнять свой живот. Она поглаживала его, уже чувствуя замедленное биение собственного сердца. – Прости, - Она смогла произнести это только глубоко в своих мыслях. Горло ее не способно было произвести ни одного звука.