Ты приказал мне жить у шторма

Он спросил у нее почему она босиком, и она с небывалым энтузиазмом рассказала ему про радость касаться чего-то такого старого и одновременно видеть что-то такое новое. Она, надо сказать, нравилась всем, и этот старичок не был исключением. Это было чудесное время, чудесные куклы и этот милый старичок, которого она, честно сказать, больше никогда и не видела после и, кажется, даже не замечала этого магазинчика. Хотя он так удивил её, что, наверное, стоило бы проведать его ещё раз, стоило бы проверить и купить ту фарфоровую куклу, на которую смотрела тогда в витрине.

Как жаль, но ничего не воротишь. Картина сузилась и Кэтрин вновь оказалась в тёмной комнате с мгновениями. Воспоминания завлекали её, каждая картина, висящая на стене, манила, но одновременно с тем открывала вместе с собой какую-то томительный муку и горе. Вскоре девушка окончательно забылась. Картины исчезли, и она осталась одна во мраке.

Глава 14

Очнулась она на утро следующего дня. В полном неверии в происходящее она замахала руками и немедля схватилась за свой живот.

Он был на месте, болей не было, а значит надежда на то, что ребенок выжил после удара о воду хоть и мала, но все же была. Убедившись наконец, что с нерождённым чадом все в порядке, она оглянулась. Она в полной мере, со всей серьезностью дела, приняла вчера свою смерть, и все это ей точно не приснилось. Иначе как еще объяснить тот факт, что девушка находилась на небольшом камне в открытом море, а может и океане, она не была точно уверена в своем местонахождении. Она, позволив себе пятиминутную вольность, всмотрелась в яркую линию горизонта. Было явно раннее утро и если это было непонятно по уже высокому положению солнца, то вполне было понятно по запаху, стоящему в воздухе. Это был запах утреннего моря. Еще явно не разгорячённого лучами палящего солнца, тихого и спокойного, таким оно бывало только после шторма. Шторм. Да, точно, вчера был шторм, и она плыла в этой жалкой посудине, что, только взяв грех на душу, можно было назвать кораблем. Она вспомнила вчерашний вечер и даже скорее не поступки, которые навсегда врезались в ее память, а погоду того дня. Утро то было довольно сносным, на душе у нее конечно были тучи и бушевал гром, но в природе все было до обидного уютно. Светило солнце, но не такое, которое опаливает кожу, а самое нежное, что только может быть в этом мире. Было, она помнила, как на пристани посмотрела вверх, довольно облачно, отчего солнечные лучи падали еще мягче.