Огни юга

Какой же странный сон приходит, когда ты уже наполовину бодрствуешь!

Утром Николас проводил Герду, Гвидиона и Риану вместе с охраной к ходу, который вёл за стену. Он был самым широким и расчищенным. Похоже, за ним тщательно следили. Учитывая удобное расположение, не оставалось сомнений, что это делали люди из Компании.

Троицу сопровождала пара молчаливых крепышей Джодока. Один шёл впереди, проверяя все опасности, второй прикрывал тыл. Молчали. То ли Гвидион с Рианой не хотели разговаривать при посторонних, то ли слишком погрузились в свои мысли.

Герда тоже не горела желанием вести лёгкую беседу. В ушах звучали обрывки разговоров, которых она раньше не слышала. Когда Герда возвращалась в мыслях к началу обвала, то не припоминала ни одной чёткой детали. Мучила тревога, будто её лишили чего-то важного.

Могли ли ей стереть память или изменить её? Николас ветроплав. Он не умел воздействовать на разум, как она не умела ветропрыгать, а только направлять его прыжки. Это мог сделать Лучезарный. Интересно, они все мыслечтецы или, наоборот, все мыслечтецы – Голубые Капюшоны? И Герда одна одинёшенька оказалась среди повстанцев.

Спрашивать нельзя. Если они испытывают враждебность к мыслечтецам, то лучше себя не выдавать.

Вопреки всему очень хотелось остаться с Николасом и быть счастливой. Любовь забралась в самое сердце и растеклась по жилам вместе с кровью. Такая трепетная – за неё можно отдать что угодно: жизнь, душу, саму свою суть. Пускай даже это глупо и неправильно. Оставалось надеяться, что ответное чувство не обернётся обманом.

Ведь в каждом взгляде Николаса, жесте, нечаянном прикосновении было столько тепла, что казалось, оно способно растопить даже ледяные шапки Полночьгорья.

- Выход близко, - передний охранник осветил факелом вздымающуюся к потолку лестницу.

- Передохнём здесь, поедим и выспимся, - Гвидион указал на небольшой зал в боковом проходе. – Выходить на поверхность лучше в темноте, чтобы к рассвету добраться до Динас Эмрис. Пускай эти места обезлюдели, но не стоит терять бдительности.

Враги повсюду.

Остальные не стали спорить – шли весь день и едва не валились с ног от усталости.

По лестнице они поднялись, когда на улице уже сгустились сумерки. Скрипнул отворяемый люк, в лицо дохнул свежий воздух. После долгого пребывания под землёй он пьянил не хуже крепкой сливовицы, аж голова шла кругом.

Они оказались среди камней в тёмной дубовой роще. Лес был наполнен шорохами и запахами. В траве стрекотали цикады, ухала вдалеке сова.