Огни юга

- Гвидион уже предупредил, не переживай. Я… - он не удержал взгляда на её лице и потупился, пытаясь подобрать слова.

- Если не хочешь, не рассказывай. Я отвечу Нимуэ, что и так знаю всё, что мне нужно знать, - Герда взяла его за руку с обручальным браслетом.

Горячее дыхание защекотало кожу. Нежность захлестнула настолько, что Николас даже заметить не успел, как сжал Герду в объятиях и приник к горячему рту. Только её томный стон привёл его в чувство.

Нужно остановиться, иначе все усилия пойдут прахом.

- Прости, - сказали они одновременно, глядя на свои ноги.

Поняли это и вскинули головы, столкнувшись взглядами. В глазах отражались разрумянившиеся лица. Николас убрал ей за ухо выбившуюся прядку – самое большое, что мог себе позволить.

- Дух не даст нам поблажек. Либо мы выполняем условия, либо будем обречены на вечную разлуку.

- Что-то я больше не слышу в твоём голосе воодушевления. Разлюбил? – смутилась Герда.

- А разве похоже? – спросил Николас охрипшим голосом и снова привлёк её к себе. – Просто я загнал себя в ловушку политических интриг, которых всеми силами пытался избежать.

- Конечно! Я уже выбрала тебя и не отступлюсь, сколько бы раз ты ни спрашивал! – Герда сжала кулаки. Николас усмехнулся почти искренне – обожал её боевой настрой. - Ты всегда говоришь, будто совершил нечто ужасное, но плохие вещи случаются сами по себе. Рассказывай, не томи! Про Юки я уже знаю и не считаю, что ты виноват в её смерти.

Николас набрал в грудь побольше воздуха, собираясь с решимостью:

- Когда я встретил Юки, боль от гибели моей семьи ещё не угасла. Я искал то, что заполнило бы образовавшуюся в моём сердце пустоту. Этим чем-то оказалась любовь. Первая, пламенная и искренняя, как мне казалось. Я сам тогда был ещё невинен и чист. Наши отношения я представлял безоблачными, от проблем отмахивался и закрывал глаза. Верил, что наша полная радости юность будет длиться вечно.

Юки сказала, что ждёт ребёнка, и мы решили сыграть свадьбу. Я строил планы на наше будущее. А когда… когда она погибла, мой мир треснул. Пустота в сердце разрослась настолько, что поглотила меня. Первое время я придавался унынию, был холоден и безучастен ко всему. Любовь казалась мне ненастоящей, отношения бесполезными, а счастье недостижимым. Если кто-то из моих товарищей встречал пару и пытался создать семью, я посмеивался над ними.