До нескорого, она же

Попрощалась с бабушкой, кивнула дедушке. И ушла, не обещая вернуться и думая о том, что лучше бы я не возвращалась.

Это был сон, и он забыт.

А я снова одна.

Так я решила.

Я вернулась в город только к утру, половину ночи просидев на вокзале. Вернулась — и отправилась в квартиру, надеясь, как в прежние времена, что не застану там отца. И не застала.

Выпила кофе, покормила хомяка.

И задумалась.

Конечно, я не могла не попрощаться.

Я просто обязана была поставить точку, чтобы разрушить все надежды.

Магпочта, вернувшаяся к своей хозяйке почти сразу, покрылась слоями пыли… и правильно. Сдув верхний слой, я приоткрыла крышку и обнаружила в ней несколько писем. Не прочитав ни одного — неинтересно — отправила их в мусорное ведро. Может быть, отец окажется любопытнее менее и извлечет их оттуда.

Из худой стопки я вынула лист белой бумаги.

Взяла карандаш.

И чуть отклонила голову назад, чтобы на письмо не упали бегущие из глаз слезы.

«Поверь мне хотя бы однажды.

Если любят, то верят. Или мы не говорили о любви?

Я никому не нужна (вчера окончательно в этом убедилась), и мне это нравится. Поэтому я очень не хочу, чтобы ты вдруг придумал себе что-то в этом духе. Что я в тебе нуждаюсь и тому подобное.

Живи. Дружи. Люби. В мире так много прекрасных белых волшебниц — и простых девушек тоже. Простые девушки даже лучше. Только представь… Твоим детям не суждено будет пройти все те испытания, которым подвергаемся мы. По-моему, это не самый плохой вариант.

Я теперь не играю в «может быть».

И в «если вдруг» тоже.

Но, когда мы встретимся вновь, просто пройди мимо меня, как это сделала я.

Я знаю, что у тебя все получится.

А я многое знаю.

И дружеский совет: меньше верь в людей, потому что они могут ошибаться.

Не жду.

Не люблю.

Не целую.

До нескорого,

она же».

Думаю, Ярослав сам поймет, кто это такая — она.

Быть может, и по той слезе, что я все-таки проронила.