До нескорого, она же

Чьи-то глаза.

— И губы, — подсказала Вика.

— И губы, возможно, тоже, — согласился Яр. — А для тебя? — поинтересовался он, зачем-то скользнув взглядом по моим губам.

— А для меня любви нет, — отозвалась я. — Не предусмотрено.

Разговор приносил мне дискомфорт, и я поднялась с пола, чтобы если не прекратить его в целом, то выйти из него самой.

— И что ты собираешься делать? — спросила Вика.

— Гулять… Если мы больше ничего не сможем сделать, так зачем тратить время впустую, на разговоры и терзания? — я хмыкнула.

— Ты нам не доверяешь, — заметил Ярослав спокойно.

— Может быть, — я повела плечом. — Но если точнее: я не доверяю никому. Даже самой себе. Всем удачи!

Я махнула рукой и скрылась за дверью.

Далеко не ушла: как только дверь захлопнулась, прислонилась к стене и ещё пару минут пыталась прийти в себя.

За мной никто не пошел.

Они, наверное, понимали.

Моя любовь — это одиночество.

И кровь моя холодна.

***

С каждым пройденным шагом мне все больше нравилось то место, где мы очутились.

Мне нравился узор на арках, шершавость стен, и даже мерцание янтаря очень скоро стало казаться загадочным, манящим… А когда я добралась до первого этажа и, гуляя по нему, наткнулась на нечто вроде бальной залы, то и вовсе замерла в восхищении.

Потолок в зале был высокий, пол — мраморно-черный с рыжеватыми прожилками. Янтарные стены отражали мельчайший солнечный луч, и оттого зала казалась сияющей и бескрайней. На потолке висела многоярусная люстра, только вместо свечей в нее были вдеты лампочки.

Это было слишком красиво.

Я кружилась, как пятилетняя девчонка, и не могла остановиться. Зажигала на ладонях искры души и наблюдала на стенах их блики.

Я была одна, и мне это нравилось.

Никто не смотрел на меня со стороны, никто не высмеивал. Я сама над собой смеялась, и зала эхом смеялась в ответ. А когда силы закончились, я упала в центр остроконечной звезды, выложенной янтарем, и задумалась над тем, что здесь хорошо проводить ритуалы.

Самое то для ведьмы-одиночки.

Наверное, с моей новой тетей у нас все же есть нечто общее.

Но если она достигла идеала, осталась одна, совсем одна, то у меня пока что есть те, за кого я должна нести ответственность, те, кто оказался здесь из-за меня. И, как бы мне не хотелось тут остаться, нужно было возвращаться.

Сколько я отсутствовала? Десять минут? Три часа? Разряженный телефон лежал в сумке, и за временем я не следила.