Цитадель

Хорек вздыбил шерсть и тихо зашипел, словно чародей самый страшный враг в лесу. Маленькие глазки решительно блеснули в темноте, а взгляд застыл на посохе.

- Смотри-ка, - усмехнулся чародей, - защитника нашла. Один покалечился, так мигом другим заменила. Этот хоть и молчит, но отчаянный.

- Лучше хорьки, чем человеческие обманщики, - бросила эльфийка, подойдя к рыжему.

Она присела рядом и проверила повязку, стараясь не выпускать из виду чародея, который доверия вызывает все меньше. Хорек подбежал следом и воинственно уселся в ногах странника, который даже если и был против – сил на недовольство не осталось.

Щеки белые, под глазами круги. Терпение боли и невозмутимый вид отнимают много энергии, но опозориться еще и в присутствии ворга и чародея куда хуже.

Ворг возле дерева стоит смирно, словно выжидает чего-то. К старику вроде настроен дружелюбно, но ладонь спрятана во внутреннем крае лацерны и пальцы что-то перебирают. Периодически в темноте мелькает блестящая грань осколка.

Несколько минут чародей наблюдал, как эльфийка отрывает куски от плаща и накладывает новые повязки.

Затем бросил короткий взгляд на Лотера и повернулся к стене деревьев, за которыми тянется неизвестный лес.

- С человеческими тебе придется смириться, - сказал он.

Она развернулась, готовая бросить что-нибудь резкое и не достойное эльфийки, но там, куда смотрел чародей, захрустело. Густая листва разошлась, будто занавес, и на поляну медленно выехал всадник на лохматой северной лошадке.

Все схватились за оружие.

- Прибыл, когда я и рассчитывал, - с удовольствием сказал старик.

Человек лежит на конской шее, руки свесились по обе стороны, покачиваются в такт лошадиным шагам. Серые волосы закрывают лицо, из спины торчит древко стрелы, оперенное по-эльфийски.

- Убит, - сказала эльфийка. Голос ее быстро налился радостью. – И убит адамантиновой стрелой. Значит, поблизости эльфы! С этим я готова смириться, чародей!

Тот усмехнулся.

Следом за первой, на поляну ступила вторая лошадь, навьюченная клетками с голубями.

Птицы топорщат перья и вздрагивают при каждом толчке.

- Теонард! Не стреляй, - сказал чародей. – Здесь тебя не обидят.

Все посмотрели на него.

- Это он так спит, - пояснил старик. – А стрелу подмышкой держит. Чтобы не будили. Или чтобы не убили по-настоящему, пока спит. Хитрый стал!

- Раньше я верил тебе больше, - сказал убитый поднимаясь. В одной руке он зажал арбалет, второй стал накладывать ту самую эльфийскую стрелу.