Изгнанная с небес

Когда он неожиданно присел, то Мира смогла, наконец, рассмотреть его лицо, длинные русые усы и небольшую редкую бородку. Голубые глаза, окаймленные сетью неглубоких морщинок, смотрели прямо на нее с некоторым удивлением. Мира вздрогнула, задумавшись, могла ли она случайно выдать себя, слишком увлекшись разглядыванием князя. Отвела взгляд в сторону и заметила массивную серьгу в его ухе.

«Золото и красный яхонт, – задумчиво подумала она, – а эти два похожи на жемчужины. Слезы моря и кровь земли, заключенные в солнечном серпе.

Не чувствую в нем силы богов, и если князь думает, что это оберег, то ошибается. Стоит ли сказать ему об этом?»

Она взглянула снова на Святослава, который успел подняться и теперь устремил свой взгляд на притихших воинов. Вмешиваться в судьбу сметных ей было не дозволено, да и кто поверит ее словам.

– Светгор, отвези детей домой, – приказным тоном проговорил князь.

Вернулась Мира с отцом и братом еще до захода солнца. Посадив дочь на своего коня, Светгор вел его под уздцы.

Через некоторое время, Эрз, идущий рядом с ним, решился все-таки спросить то, что никак не шло из головы:

– Отец, что такое хеллстеин?

Светгор приподнял удивленно бровь. Он знал это слово от наемников с севера, когда еще ходил в дружине Святослава, но не думал, что услышит его от сына.

– Камень, из которого был сделан мьёлльнир бога Тора, которого почитают варяги. Это молот, – уточнил Светгор. – Согласно легендам, сковали его дверги в горах.

– А это кто такие?

– Искусные кузнецы, живущие под землей и способные создавать волшебное оружие.

– Ты веришь в это, отец? – с сомнением в голосе поинтересовался Эрз.

– Я не встречал никого, кто видел бы их, – признался Светгор.

Мира слушала их разговор в полудреме, ее укачало размеренным шагом коня, и она позволила себе высказаться на этот раз:

– Никого нет. Боги оставили эту землю.

Глава 8. Дух огня

Сквозь сон Мире мерещились голоса. Причитающий на удивление походил на материнский, дрожащий и извиняющийся – на голос няньки, непоколебимый – на голос старшего брата, а потом, когда все затихло, что-то теплое прижалось к ее боку и замурлыкало.

– Белонос, – пробурчала она в полудреме и, перевернувшись, крепко обняла пушистого кота.

Тот не стал выбираться из хватки, лизнул ее в нос. Так и замер, боясь разбудить, и лишь через некоторое время смог улечься поудобнее.

Ночь пролетела быстро, а утро выдалось бурным.

Мира открыла глаза и сразу ощутила прилив сил.