Жена дроу. Кн. 2

Оно было холодным и блеклым, как лунные лучи, под которыми они резвились и танцевали. Оно так безжалостно. Всю свою жизнь я потратил на поиски ложной красоты. Пусть она совершенна, но она, убийственно холодная. Но, ты... Откуда в тебе столько чувств?

Дроу молча улыбнулся.

- Венок по праву твой, - решительно сказал герцог, поднимаясь. - И я намерен объявить о своем решении во всеуслышание.

Но эльф, схватил его за руку, обернувшись на Нику, стоящую рядом с Джеромо. У обоих было одинаковое выражение лица: полуоткрытый рот и круглые от восхищения глаза.

- Не торопись, прошу тебя, - тихо попросил он герцога. - Девочка и менестрель, потрудились за твою награду, выдержав нелегкое соперничество друг с другом. Будет неразумно лишить их ее.

Лицо герцога, с гневом смотревшего на удерживающую его темную руку, разгладилось.

- Ты великодушен. Пусть так и будет. Но ты останешься моим гостем.

- Благодарю. Для меня это небывалая честь, - поклонился Дорган и повернулся было, что бы уйти, но остановился, не в силах двинуться.

Джеромо и Ника о чем-то шептались, склонив головы друг к другу, потом, придя, по-видимому, к единому решению, взявшись за руки, подошли к подножию герцогского трона.

- Ваша светлость, - поклонился Джеромо. -Пение лорда Доргана примирило меня с моим прекрасным противником, мистрис Никой. Мы, решили, что Венок победы по праву принадлежит, вам лорд Дорган.

Дорган, глаза которого застилала красная пелена ревности, едва нашел в себе силы ответить на его поклон. Он плохо понимал, что говорил ему, улыбающийся герцог.

Под хлопки и ликование зала, на его белоснежные волосы возложили венок из серебра, каждый листок которого был опылен золотом. Но он видел только лицо Ники с которого постепенно сползала счастливая улыбка, а поднятые для рукоплескания руки опустились, после того, как она встретилась с его тяжелым, глядящим сквозь нее, взглядом.

Их повели в пиршественный зал, где за шумным ужином, во время которого в изобилии разливались дорогие вина и подавались изысканные кушанья, Дорган боролся с желанием, встать, подойти к Джеромо, сидящим среди менестрелей с мрачной миной, и вонзить ему нож в сердце.

На Нику, которая пробудила в нем темные инстинкты дроу, он не смотрел. Он не хотел видеть ту, которая так мучила его. Веселье за столом нарастало, мука Доргана становилась невыносимее. К нему, кто-то подходил, что-то говорил, уходил, подсаживался и опять, что-то говорил. Он отвечал вежливой, натянутой улыбкой.