Жена дроу. Кн. 2

Но Дорган мучился. Всякий раз пение Ники напоминало ему о том, что многое в ее жизни осталось для него закрытым.

Он ревновал, как к прошлому в котором Ника жила без него, так и к ее будущему, в котором ему опять не будет места рядом с ней. И судя по тому, как она пела о любви, ее сердце, похоже, уже испытало это чувство. Так мог петь тот, кто перенес сердечную муку, а теперь, быть может, когда-то уже утихшая, она возрождалась вновь, отдавшись в его, дроу, сердце. Он познал ревность. Он жаждал знать о Нике все, особенно то, кого она любила и в то же время понимал, что не сможет, не захочет, этого принять, чувствуя, что подобное знание не облегчит его боль, а принесет худшие страдания.

Переживая новое чувство Дорган, сдерживая свои порывы, отдалился от Ники, а она так была увлечена пением, что не замечала его отчуждения. К тому же, к концу дня, вымотавшись от дороги и вечерних посиделок, где вовсю развлекала народ, даже тихо радовалась, что муж не предъявляет на нее свои права, нарушая ее сон.

Так продвигались они к Иссельрину, пока, однажды, не увидели шпили его башен, разноцветную черепицу островерхих крыш и кованый ажур флюгеров.

В гостеприимно распахнутые городские ворота, въезжали роскошные кавалькады знати; входили, одетые в свои лучшие праздничные одежды жители окрестных деревень и соседних городков. Иссельрин, расцвеченный флагами ремесленных гильдий и гербами знатных домов, жил в предвкушении праздника. Двери всех таверн, кабаков и гостиниц были распахнуты для гостей. На каждом шагу лавки и уличные лотки предлагали свои товары.

Компания варвара, дворфа, дроу и двух женщин, пройдя городские ворота, после недолгих поисков, - все дешевые гостиницы оказались заняты, - остановились, наконец, в "Золотом приюте", где сняли две комнаты. Обретя пристанище, Ивэ и Ника, оставили мужчин в таверне гостиницы накачиваться пивом и пригрозив им немыслимыми карами, если они устроят здесь дебош, ушли в город - осмотреться и послушать последние новости.

Иссельрин волновался в ожидании турнира менестрелей.

То тут, то там Ника и Ивэ слышали возбужденное обсуждение того, кто из менестрелей прибыл в город, и кто из них уже заявил о себе комиссии герцога, и все, без исключения, были уверены в победе Джеромо Прекрасноголосого, который неизменно выходил победителем на подобных турнирах в Иссельрине.

- Надо бы заявить о тебе, этой самой герцогской, комиссии, - вдруг повернулась к Нике Ивэ и, оглядев ее с ног до головы, добавила: - Да прикупить тебе приличное платье.