Честное волшебное! или Ведьма, кошка и прочие неприятности

И, что самое странное, как нельзя лучше соответствовала выражению непреодолимой скуки на лице арестанта.

— Э... это что? — с некоторой опаской помахав мечом над вазой с фруктами, поинтересовался жнец.

— Не видишь, что ли? Последний ужин приговоренного, — лениво отозвался Гард и потянулся за ранее отложенной книгой.

— К чему приговоренного?

— Как минимум к вынужденному безделью.

— Дурак ты, Эдгард! — рассмеялся жнец, устраиваясь в кресле, лишь несколько минут назад покинутом лже-Гэлвином. — И шутки у тебя дурацкие! Я уже почти испугался.

..

— Только почти? Как там мои контора и ведьма поживают?

— Твоя контора еще стоит, а у ведьмы имя есть и...

— И?

— И море энтузиазма! — Эл поморщился и потер плечо. Болеть оно, конечно, после таскания тяжестей и прочей нагрузки у жнеца не могло, но воображение с ненужной услужливостью подсовывало почти реальные неприятные ощущения. — Даже меня умудрилась в свою бурную деятельность втянуть. А ты тут прохлаждаешься под музыку зачарованной дитэры.

Я-то думал, тебя вызволять надо. Ломал голову, как мне — существу, принадлежащему к иной реальности, это сделать. Подозревал происки Варфаламеи, а ты...

— Правильно подозревал.

— Уверен? — Элрой, мгновенно подобравшись, вперил в друга пристальный взгляд.

Гробовщик перевернул страницу и спокойно ответил:

— Более чем. У меня сегодня сплошной поток визитеров. Как раз перед тобой наша общая знакомая и заглядывала.

— Ты... — Эл задохнулся от возмущения, а потом процедил сквозь зубы: — Не мог сразу сказать? — Он метнулся к стене, отделявшей камеру от коридора, и растворился в ней облаком белого тумана.

— Мог, — вздохнул арестант, которого, вопреки всем законам, так до сих пор и не просветили, в чем именно обвиняют. Впрочем, Варфаламея прямо сказала в чем: в желании выследить и поймать ее. Забавно. — Мог, но не захотел. Долг платежом красен, Варя, — добавил он еле слышно. — Ты мне ужин с музыкой обеспечила, я тебе — фору.

Мужчина отложил книгу и, закинув руки за голову, уставился в потолок.

Ему было о чем подумать. Например, о том, откуда на руке лиловой ведьмы, слишком давно и успешно избегающей смерти, взялась метка, заблаговременно предупреждающая о появлении посланников Саймы.

Немного позднее

Элрой словно охотничья собака несся по следу. Едва заметному, уже почти исчезнувшему следу незнакомой ауры. Последним в камере гробовщика был именно этот человек. Значит, он и есть новая маска неуловимой ведьмы.