Чудеса

Лорм видимо сам довольно здорово «наугощался», раз смешивал эльфийский язык с людским, и не скрывая, как сильно расстроен. Что непременно сделал в нормальном состоянии.

Меня обстановка нервировала, так что поднявшись, я предложила:

— Пойдем, прогуляемся. На палубе скамья не занята, посидим, освежимся…

Эльф согласно кивнул, тяжело вздохнул, и проследовал вслед за мной.

Я сидела на носу корабля и задумчиво смотрела на воду. В ней красивыми оранжевыми разводами отражались последние лучи заходящего солнца.

Лорм стоял, и на мои уговоры сесть на длинную скамью, не поддавался. Облокотившись о борт, он осматривал судно и искренне возмущался:

— Не понимаю, ну не мог же он заколдовать всю страну… — ворчал эльф, недоумевая, почему никто не захотел сплетничать о драконе. Причем, больше всего его возмущало, что торговцами двигал не страх, а любовь к правителю.

Видимо вспомнив обо мне, Лорм все же присел на лавку рядом, о чем-то грустно вздохнул, и непонятно к чему сказал:

— Самый старый эльф нашего владычества, маг и светлый мудрец Трануэль, предсказал мне, что я никогда не женюсь на эльфийке. У нас все знали, что такие слова, обращенные к молодому воину, означали одно, что тот скоро умрет в бою. А я ведь ему не поверил. Тогда не поверил… — это признание прозвучало с болью.

Значит, Лорм уверен, что погибнет в схватке с драконом!

Сочувствуя, вздохнула.

Я встала и прижала его голову к себе, как утешала соседских малышей, упавших и разбивших коленки, у которых мама запаздывала с рынка. Как ребенка, гладила его по голове и мягко говорила:

— Ну что ты… Лорм, ты же умный. — Умным он сейчас совсем не казался, скорее уставшим и сломленным. Ничего, у всех бывает. Пройдет. — Мы сами выбираем себе путь. А если бы ты отказался от мести и сейчас бы плыл не к дракону, а домой? Тогда как с пророчеством? Стал бы срочно искать себе невесту среди гномов и приложил все усилия, чтобы оно обязательно сбылось? — Я ему улыбнулась, но Лорм молчал.

— Можно бесцельно прожить тысячи лет гонясь за пустыми мечтами, а можно один день прожить как единственный и за отпущенный тебе срок получить и сделать больше, чем за пустые тысячелетия… — Лорм замер вслушиваясь. Может, это звучало не очень гладко, но до него дошло.