Хозяйка "Логова"

По времени прошло не более семи дней с его последнего письма, и за это время отряд поднялся от первого округа ко второму 1.24.57 и в этот раз расположился… на нашей дальней заставе. То есть Таллик прошел через горы, преодолел плато с костяной мукой и высоченными синими соснами?!

– Что за?... Но ведь он должен бы умереть в горах, сорваться со скалы. И потеряться!

Я вновь посмотрела на номер округа и просчитала про себя 1.24.56 это город Данирш, а под кодом 57-1 в тарийских военных документациях проходил Заснеженный, так что все верно.

Письмо было отправлено через почтовое отделение нашей заставы. Вот и печать Тикелла на конверте появилась, кривая и неказистая, зато выполненная по чертежам самого Орвиса, чем он до сих пор гордится…

Отбросив все предположения, вернулась к письму и обомлела.

«Я ненавижу тебя, - писал Талл явно торопясь, - лживая, себялюбивая мразь, алчная тварь, дура... Я презираю твой выбор и трусость перед родом. Нежелание подождать облечет тебя на долгие скитания во мраке, а может даже смерть».

Листок выпал из рук. Немыслимо! Если я правильно поняла, то возлюбленная потеряшки, та самая Соня не пожелавшая купаться в озере в морозную осень, бросила Талла. Вернее – сошлась с другим, подвергнув себя смертельной опасности. Я вспомнила, каково мне было после поцелуя с Инваго, и поежилась. Да уж, если она не девицей прошла через привязку к хранителю, ей не позавидуешь.

Я подняла с подоконника письмо и продолжила читать прыгающие строчки, выведенные явно дрожащей рукой.

«Ты, дрянь, осчастливила меня… МЕНЯ клятвой «ожидания»,- хм, интересное название для добрачного соития, считающегося в Тарии греху подобным. Но это тарийцы со своими - трепетные лани, с чужеземками же особо не расшаркиваются, раздают клятвы «ожидания» направо и налево, не обращая внимания на согласие дев.

Последующие претензии наследника рода Дори к бывшей возлюбленной я просмотрела вскользь, отметив, что бедный Талл, даже злясь и негодуя, умудряется ее жалеть.

«А теперь ты заключила брак не угодный Адо.

.. – здесь было другое слово, но потеряшка его зачеркнул, а потом прямо таки заштриховал. – Брак, по сути, второй. Непогрешимая простота, ты опять забыла законы?» - Это была усмешка горькая, язвительная и такая знакомая. Я даже услышала голос, правда, без горечи, зато со свойственной Инваго издевкой.

«Идиотка безголовая моя… нет, - еще одно перечеркнутое слово и размытое не то дождем, не то слезой, - не моя. Уже… не моя. И не невеста.