Tenebris

Вздрогнули все без исключения, разом обернулись к окну, но ругань не прекращалась, и Линси, рефлекторно вскинув руки к груди, бросилась к двери, с сумасшедшей улыбкой повторяя «Папа!».

Гил и Каэ тоже выбежали из дома и наблюдали диковинную картину: Линси так и не сошла с широкого крыльца и стояла, опираясь на мраморные перила. Прямо перед ней на идеальном газоне кусты, что раньше были пострижены под идеальные круги, отрастили ветки-лозы и методично опутывали огромного крепкого мужчину, который вырывался и ругался на чем свет стоит.

Из кокона его пытался вызволить Бенджамин Контийе; Ки стоял чуть в стороне, не подпуская к кустам близнецов, что, впрочем, не помешало ему пинком отшвырнуть ветку, которая пробиралась мимо него.

— Это, значит, и есть Томас Вартез, — протянула Каэ, — раньше я с ним не встречалась. Сад — это ведь часть дома, а дом на него напал, значит, защищает тебя, ты ведь единственный его хозяин. Выходит, чует твой страх…

Гил косо посмотрел на Каэ, не считая нужным комментировать её слова.

Линси, наконец, пришла в себя и сбежала с крыльца, остановившись в паре метров перед отцом, она рявкнула:

— А ну пошли прочь! Оставьте его, немедленно!

И ветки ослабли, послушно втягиваясь в шары кустов.

Гил с Каэ пораженно уставились друг на друга. С таким же удивлением сцену наблюдали Ки и Бен, ведь все они знали, что дом слушает приказы только хозяев…

Томас, получив толику свободы уже сорвал с пояса свой тесак и острастки ради рубил ближайший куст, не переставая ругаться.

Но быстро остыл и переключил внимание на дочь, сгреб её в охапку и обнял так сильно, что можно сломать ребра.

Отец и дочь радовались встрече, потом настала очередь объятий со стороны близнецов — те в кои-то веки сами полезли обниматься к Линси, видимо, осознали, что сейчас её с ними постоянно уже не будет и поняли, что же они потеряли.

Гил и Каэ приблизились к толпе, и хозяин решительно протянул Томасу открытую ладонь:

— Приветствую, Томас, рад визиту.

Прости, что сад не признал тебя, мы не ждали гостей.

— Да ничего, всё ж понимаю, — пробасил Томас, пожимая протянутую руку, — а ты — та, кто ночью приходил лечить Ки?

Томас перевел взгляд на Каэ, одобрительно хмыкнул, оценив фигурку и наряд из крошечных латексных шорт и свободной блузки с глубоким декольте.

Девушка шагнула вперед и слегка поклонилась:

— Да, господин, я волновалась за него и явилась незваной, прошу простить.