Tenebris

Естественно, коту доставалось по полной программе только от Марло, и то в том случае, если мужчина замечал следы кошачьих пакостей, на самого хозяина Георгу хватало ума не поднимать лапу, ведь это Каэ старалась не драться с котом, а Марло отвешивал благороднейшей кошачьей заднице пинков легко и непринужденно. На счастье кота, он быстро научился гадить исключительно в лоток и не точить когти о мебель. И стараться не показываться на глаза Марло. Каэ же он терроризировал с искренней любовью. А Марло заступался за Каэ, а кот мстил ей за это и так продолжалось уже четыре года.

Кем Марло был ей? Другом, братом, учителем, опекуном, защитником? Всем вместе? Каэ не заморачивалась на эту тему. Главное, что Марло был у неё. Большего и не надо. И вот теперь его жизнь под угрозой! Она не может, ну никак не может допустить, чтобы Марло умер, она без него не проживет. Без любого другого — да, но только не без него. Друзья, любовники — их всегда можно завести новых, сколько угодно, но потерять часть себя…

Надо поставить на ноги Бена.

А потом она будет беречь его как зеницу ока, пока Семья Контийе не окрепнет. Пусть только Гил найдет ему жену, если будет нужно, она сама запрет их в спальне и не выпустит, пока не заделают кого-нибудь. И плевать на предпочтения Бена.

Каэ злорадно улыбнулась, а потом всерьез погрустнела: драка в «Холмах», кажется, сильно потрепала Марло, надо вызвать к нему врача, хотя этот умник наверняка будет отнекиваться, но она-то видела, и просто так из людей кровь не выходит.

Может быть, её нечеловеческая порода сможет помочь? Хотя целительские способности за ней никогда не числились, наоборот, только хуже бы не сделать.

Девушка печально вздохнула и крутанулась вокруг себя, сбивая росу с травинок и листьев цветов. Как давно она была тут последний раз? Лет двадцать назад? Ну, точно, она тогда впервые встретила Гила. Стояла тут как дуреха в синем платье и плела венок. Но не стой она, не встретила бы этого мальчишку. Точнее сначала она увидела лошадь: вороной конь несся по полю с непередаваемой грацией, грива и хвост развивались на ветру.

Седока она не заметила и решила, что животное просто сбежало из конюшни, но когда оно повернуло к ней и перешло на рысь, тогда она разглядела в седле мальчишку лет двенадцати, черноволосого, с типично Хорреновскими чертами лица. Припомнив генеалогию, пришла к выводу, что это старший внук дядюшки Кевина и, решив соблюсти правила, сделала книксен, пряча улыбку.