Когти Соловья

Жаль, Соловей на неё надеялся, значит, по-прежнему рассчитывать можно только на себя.

Они выбрались в ночной парк, не встретив ни одного патруля по пути. Странно. И как-то слишком легко всё получается. Хорошо бы удача и дальше не изменила.

Шесть больших стрельчатых окон на втором этаже — и какое из них ведёт в спальню принцессы? Не хотелось бы ночным визитом перебудить служанок или охрану. Альвин уверенно показал на второе справа. Кажется, кто-то у нас любит заглядывать в чужие окна.

Полезное, однако, оказалось занятие.

— Спрячься где-то, — приказал рыцарёнку.

Тот присел у корней раскидистого дуба — мастер маскировки. Впрочем, прятаться тут особо негде. До окна Соловей долетел одним прыжком, услышал внизу изумлённый выдох Альвина. Вырвать решётку, как собирался, не получилось. Карниз под окном оказался узким, а решётка выпирала наружу, так что Соловей почти висел на руках. Ладно, оставался ещё вариант расковырять ножом свежий раствор, чем он и занялся.

Чешуйка в кулаке мешала держаться, и Соловей, ругнувшись, сунул её в рот. Она уютно устроилась за щекой, и дело пошло быстрее.

Занавески за стеклом вдруг шевельнулись, раздвинулись самую малость. Соловей замер, но это оказалась Тиана. Бледная и простоволосая, стояла за занавеской, а глаза блестели от слёз. Отчётливо вспомнилась первая встреча, когда она бежала в такой же ночнушке, а одеяло летело за ней как крылья диковинной птицы.

А потом на лодке она куталась в это одеяло, как сейчас кутается в занавеску. Словно кусок ткани может защитить от бед. Сердце почему-то пропустило удар, и Соловей мотнул головой, прогоняя непрошеные чувства. Летние ночи коротки, небо на востоке уже посветлело, ещё немного и он окажется у всех на виду.

Когда решетка, наконец, поддалась, повисла беспомощно на одном креплении, рассвет уверенно вступал в свои права. Тиана распахнула окно, шагнула на подоконник.

Соловей подхватил её на руки, спрыгнул вниз. Тиана испуганно взвизгнула и вжалась лицом в его шею.

— Бежим, — скомандовал Соловей Альвину.

Пробегая мимо круглого заросшего кувшинками пруда, Соловей шарахнулся в сторону — в воде почудилось движение тёмного длинного тела. Надо же, солнце едва взошло, а он уже явился, не терпится ему — поднявшийся в душе страх Соловей умело заменил досадой и злостью.