Когти Соловья

Альвин покраснел, как малыш, которого отругала няня, а ведьма тем временем подошла ближе. Каждый её шаг сопровождался звоном ожерелья из множества перламутровых чешуек и раковин. Сана не утратила лёгкости движений, но вблизи стало заметно, что она уже очень немолода. Скуластое морщинистое лицо, седые волосы и длинные сухие пальцы принадлежали древней старухе.

— Не такая уж я и древняя, — ответила ведьма на невысказанные мысли Тианы.

— Извините, — пискнула та. — А вы что, мысли читаете?

— Тут и читать ничего не надо, всё и так чую.

— Извините, — вслед за Тинаной повторил Соловей, — если вам неприятно, я уйду.

— Неприятно — это слабо сказано, но я не настолько слаба, чтобы не вытерпеть общество одного пожирателя. Интересные у тебя друзья, Альвин, но я рада, что ты больше не один.

— Они не совсем друзья, — стушевался Альвин, не зная, как ещё назвать Рысей.

— Сана, — он вскинул голову, наконец сумев сформулировать просьбу, — нам нужна твоя помощь. Я не смог вылечить человека, он умрет, если ты не поможешь.

— Мальчишки, — буркнула Сана, — любите вы умирать в самое неподходящее время. Показывай своего болезного.

— Ого! Кто ж его так? — воскликнула она при виде огромного сине-фиолетового кровоподтёка на груди.

— С талласкими стражниками пообщался, — с вызовом бросил Соловей.

Сана смерила его строгим взглядом, сказала спокойно:

— Ты мне, мальчик, не дерзи, я тебе не таллаский стражник. Друга твоего я вылечу, ничего сложного тут нет. Только тебе всё-таки придётся уйти подальше.

— Я к рассвету вернусь, нормально будет?

— Нормально, нормально. Иди уже и не волнуйся, не съем я твоих людей.

— А кто тебя, ведьму, знает.

Но бурчал Соловей просто из вредности и уже на ходу. Он споро пробирался к выходу из бухты.

Рин застонал, приходя в себя. Сана тут же опустила узкую ладонь ему на лоб, недовольный тон сменился почти материнской заботой:

— Больно, малыш. Я знаю. Потерпи немного, совсем чуть-чуть.

И скривилась недовольно, бросила упрёк Рысям:

— Что-то ваш вожак не торопится, ползёт как черепаха! — а надумавшего возразить Тая одарила таким взглядом, что тот счёл за лучшее промолчать.

И только когда «черепаха» уползла достаточно далеко, вздохнула с облегчением, развернула плечи, словно сбросила тяжёлый груз. Подошла к морю, зачерпнула в ладони воды и склонилась над Рином.