Когти Соловья

Ноздри его раздулись, он фыркнул, переступил копытами. Зубки у него были совсем не лошадиными.

— Поймай мне его! — приказ старика прозвучал полузадушенным всхлипом, а нож опасно дрогнул у горла пленника.

Один из стражей ткнул рукоятью меча Тая в живот, тот согнулся от удара, а Соловей заступил дорогу морскому монстру. В небесно-голубых глазах облаками клубилась тьма, конь стоял как вкопанный и не сопротивлялся, когда Соловей надевал на него уздечку. А потом он резко мотнул головой, повод вырвался из пальцев, рука скользнула по конской шее и прилипла к гладкой шкуре — не оторвать.

Зверь толкнул его плечом, крутанулся — Соловей сам не понял, как оказался на его спине — и ринулся в море.

Дружный испуганный вопль Рысей — последнее, что он услышал перед тем, как наступила тишина.

Глава 14. Свистулька из детства

Весь день осиротевшие Рыси провели запертые в сарае. Охранники Филина втолкнули их туда, не удосужившись даже развязать. Они развязали друг друга сами, зубами разжёвывали узлы на стянутых за спиной и онемевших руках.

По щекам Рина катились крупные слёзы, он всхлипывал беззвучно и даже не пытался утереть их. Тай и Лил угрюмо молчали. Смерть Соловья не укладывалась в головах. Казалось, подожди немного, и Соловей выбьет дверь, войдёт в полумрак сарая, влепит затрещину Рину, чтоб меньше шмыгал носом, и выведет их. Как всегда.

Не выведет. Они одни, и действовать придётся самим. Тай поднялся, незаметно сморгнул набежавшие слёзы, подошёл к двери, подёргал. Обошёл сарай изнутри, осматривая стены.

Щелей не нашёл, и дверь крепкая — не выломать. Видно, что тут не коз держат, а запасы зимой — на совесть построено.

У Лила кровь запеклась на шее и дышал он тяжело и с хрипом. Тай опустился рядом на колени, осмотрел рану. Вроде бы ничего серьёзного, небольшой порез, но его даже промыть нечем.

— Как он? — Рин подобрался поближе.

— Нормально, — ответил сам Лил и задал вопрос, на который никто не знал ответа:

— Что нам теперь делать?

Медведи словно забыли про пленников.

Они кричали, колотили в дверь, но добились только нескольких ругательств снаружи. Им даже еды и воды никто не принёс.

— Старый козёл уморить нас решил, чтоб никому про Соловья не рассказали, — проговорил Рин. Слёзы его давно высохли, но тут он не удержался, всхлипнул.

— Тихо, — вскинул руку Тай, — слышите?

Солнце село, и в и без того полутёмном сарае воцарился полный мрак, и тем отчётливее раздавались звуки. Снаружи у дверей кто-то был.