Картэн

— Не трогай меня, ты лживый, — истерически вскрикнул юноша, отбросив руку Картэна.

— Ильмари, всегда что-то отчасти обман, а отчасти правда. Обман и правда покрывают друг друга, как крылья бабочки. Она расправит крылья — и ты видишь одну бабочку; сложит — и перед тобой совсем другая. Но это та же самая бабочка, — спокойно объяснил тот, словно не замечая озлобления ученика.

— К чему ты? Хочешь сказать, за любой ложью можно увидеть правду? Или за любой ложью можно скрыть правду? Эта ложь про Аттилу и моего отца.

.. Про разные мифологии. Это ведь неправда, или тоже только отчасти? Всё, что я изучал, и что мне рассказывали, — ложь?

— Стоит посмотреть с другой стороны! И тогда ты увидишь там правду — свою правду. Прости, Ильмари, я намеренно хотел тебя запутать. Чтобы тем самым ты понял любовь как предательство. Сначала это вера во что-то божественное, и это божественное остаётся с тобой навсегда. Но когда рождается любовь, вера уступает место ей. Но потом ты будешь вынужден предать любовь и жить лишь надеждой, что она не исчезнет, — с отчаянием проговорил Картэн.

— Ты не желаешь мне любви? Неужели я, твой Ильмари не достоин любви? — держа руку на сердце, спрашивал юноша.

— Зачем? Зачем ты просишь меня об этом? — повысил голос наставник.

Ильмари, уткнувшись носом в один из цветов каллы, скорчился на могиле и рыдал навзрыд. И вдруг издали донёсся голос Санта-Клауса. Он прискакал верхом на олене, одетый, как всегда, в красные штаны и красный свитер.

А на голове шапка с бубенчиком на макушке. Если смотреть снизу верх, то его белоснежная борода сливалась с цветами.

— Санта? — осторожно прошептал Картэн.

— Что же ты не поведаешь воспитаннику про любовь? Чего ты так боишься? — спрыгнув с оленя, спросил старик.

— Санта, воля воспитанника — моя воля. Но Ильмари потеряет рассудок. Кто тогда спасёт его? Санта-Клаус, тобою двигает чёрная месть! Отпусти мальчика, не используй его против меня. Если я сотворю для него любовь, он обретёт лишь нестерпимую боль.

А меня не станет — в наказание за эту грубую ошибку я утрачу существование, испарившись в пространстве. Я знаю любовь, твоя дочь предала её. Потом ты убил Аттилу и был изгнан из Лапландии. Теперь ты немощен и лишён сказок, подарков жизни. Это твоя кара за смерть невиновного человека, который защищал родину. Это твоё порождение, и теперь оно преследует тебя.

— Ты лжёшь, кровожадное эго! Калла не предательница любви.