Картэн

Я далёк от этого и ничего существенного не могу ответить! Можно?

— Можно, он ведь теперь твой! — согласился старик.

И всю оставшуюся дорогу они больше не общались.

***

Где-то в глубине сарматского леса мальчик по имени Ильмари спал на могиле среди цветов каллы. Он ещё не встретился с дядей и стариком, но видел сон.

Розовые облака над головой — так расписал небо Картэн. Мальчик глядел на облака, которые спустились так низко, что он даже дотронулся до них рукой. А на земле под ними он впервые увидел заснеженный бугор, и на нём цвели каллы.

— Картэн, ты здесь? — позвал юноша в пустоту.

— Ты разочаровал меня, Ильмари! — подошёл к нему наставник.

— Чем, что я сделал?

— Ты обратился к любви, и теперь я не скажу тебе, что за цветы под ногами. Любовь убивает!

— Это калла, я слышу её запах, — уверенно глядел на наставника воспитанник.

— Я рад, мальчик мой, что ты многое познал. А знаешь ли ты про девушку Каллу? Она была женщиной Тура — бога войны. Это известно из мифологии.

— Картэн, тут ты не прав! Тур — божество скандинавских мифов! И женщину его звали не Калла, — гордо ответил Ильмари.

— Ты уверен в этом? — нежно улыбнувшись, спросил воспитатель.

— Да! — подтвердил юноша.

— Пускай будет так. Какая разница, когда ты уснул на могиле Аттилы, предводителя гуннов, одного из племени Тура. Одного из величайших племён — гуннов. Их женщины обожали наряжаться и выглядели как лазоревки — хрупкие, нежные, красочные птички.

— Ты опять ошибся! Я уснул на могиле отца! — торжествующе улыбнулся мальчик.

— Нет, твой отец похоронен в братской могиле, а это могила Аттилы, открывшего некогда ворота стены Аврелиана в Риме. Потом он эти ворота прозвал «Саларийскими». Тамошний народ называл его людей варварами тюра (tura barbarian’s), а проще — тюрками (turos).

— Римляне прозвали Аттилу «бич божий», потому что считали его карой за свои грехи. Но äiti мой недуг тоже назвала карой за грехи отца, и если так, то отец виновен в том, что защищал свою страну, и поэтому я родился слепым? Картэн, я вырос! Твои слова — обман! И эти розовые облака на голубом небе, когда раньше были белые.

Новая ложь — зачем? Всё только потому, что я пожелал познать любовь к девушке, как ацтекский воин к дочери жреца? — нахмурившись, продолжал Ильмари. — Мне шестнадцать лет! Картэн, я хочу от жизни большего, чем гулять с тобою за руку.

— Поднимись, вставай. Пойдём, покажу тебе что-то, — протянув руку, с состраданием произнёс наставник.