Драконий жемчуг

Девушка не успела не только ответить, но и даже оглянуться, как Сон Ён — опять подкрался, будь он неладен! — обошел ее и схватил за руку, поднимая и выворачивая, чтобы получше рассмотреть. Ха На не вырвалась только от удивления, что он вообще ее заметил и тем более коснулся. Молодой человек скривил губы, приказал застывшей в дверях служанке: — Подлечи ей руки!

И отошел на свое излюбленное место на краю обрыва. Ровно часовой на посту. Или дозорный, ожидающий заветного корабля с долгожданной вестью об освобождении. О том, что приговор был ошибкой…

Ха На подумала и поклонилась его прямой широкой спине.

— Спасибо, господин.

Тот лишь повернул голову, сказал скучно, рассматривая стену дома:

— Мин Хва слишком стара, чтобы ловить рыбу и выискивать по берегу моллюсков. Если ты заболеешь, некому будет носить еду… дедушке и старшему брату.

Значит, дошли-таки до высокоумных янбановских мозгов ее тогдашние ехидные слова!

Теребившая фартук служанка согнула спину. Вымолвила смиренно:

— Если господин прикажет, мы готовы поучиться.

Господин только дернул досадливо плечом в ответ. Ну конечно, ему-то в голову не придет самому этим заняться, ученым да благородным такое не по чину! Известно ведь — даже если янбан тонет, он ни за что не поплывет, подобно собаке, а если замерзнет — все равно не подойдет к огню из рисовой соломы (достойный для дворянина огонь только из бездымного древесного угля)!

Ха На знала, что ссыльным выделяют какую-никакую еду, чтобы ноги не протянули, — если, конечно, не будет приказа сверху на голодную смерть.

Но подозревала, что бо́льшая часть оседает на складе управляющего или самого господина Ли. Вон как парень заметно подсох — и ведь не только с горя-тоски, не от того, что мечется целыми днями по берегу да по скалам...

Ха На терпеливо выдержала нанесение мази и повязки от сердобольной тетушки, тихонько причитавшей над ее волдырями. Поблагодарила, распрощалась со служанкой и с янбановской спиной и побежала вниз по склону, потом вдоль берега. Оглянулась на ходу. Не удержавшись, помахала на прощание торчащему над обрывом Ким Сон Ёну.

Конечно, тот не ответил, даже не шевельнулся. Может, и вообще на нее не глядел.

Зато Ха На тут же была наказана за непочтительность — может, тем же токкэби[18], покровителем Кимов, — споткнулась на изученной до пылинки тропе и разбила горшок на мелкие черепки. Ащ-щ-щ! Собрала все в подол и, горестно вздыхая, понесла домой. Дедушка Хван Гу поворчит и склеит, но воду в него теперь уже точно не нальешь.