Полевая практика, или Кикимора на природе

Этот ледяной человечек тоже приходил в себя. Я едва удержалась, чтобы не потрогать его кожу и оценить степень подтаивания, но решила, что это будет чересчур.

А дальше началась работа. В основном — магов, а в частности — одной маленькой бедной кикиморы, которая носилась как угорелая от одного к другому, держала всякую магическую аппаратуру и изредка, когда болотники вспоминали о совести, командовала «криво-косо», управляя размещением подсветки.

Ради мероприятия излучение Сердца необходимо было уменьшить, и Дженджин вовсю чаровала, используя чужую силу.

Наконец Сердце перестало ослеплять.

Я замерла, в первый миг не понимая, что происходит и почему я перестала различать предметы в другом конце зала.

— Включайте, — раздался усталый голос принцессы, и фонарики, которые мы старательно монтировали в нише потолка, загорелись. Я завороженно застыла, разглядывая, как одна за другой вспыхивают звездочки под потолком, рисуя маленькое солнце. — Проверьте, не пересекаются ли линии охранных сетей.

Две почтенные дамы поклонились и отошли от основной части свиты, расставляющей столы. Олисен только обозначил кивок, что, впрочем, не помешало ему оказаться на месте первым. Дженджин неодобрительно хмыкнула и отозвала меня в сторону.

— Проследи за ним, — попросила она. — После твоего утреннего выступления он не подумает, что ты следишь за ним по иной, нежели простое восхищение, причине.

— Хорошо, — легко согласилась я, но не утерпела: — А чем он такой особенный?

— Особенный? — Принцесса нахмурилась, смерила ледяного с ног до головы и согласилась: — Особенный.

Самомнение зашкаливает, это точно.

— Я серьезно, — надулась я. — Чем он тебе так не понравился?

— Солнышко, — Дженджин позволила себе покровительственную улыбку, — он не лучшая компания. Наглый, самоуверенный…

— …и интересный, — закончила за нее я. — Так чем он не угодил семье?

— Бывший парень Мариады, — сдалась Дженджин. — Только матери не говори, она не знает.

Мари ради него, считай, от семьи отказалась, а он ей с другой изменил. Видите ли, как он мог отказаться, когда сама королева Матильда пригласила его в свои покои. Матильда, кстати, после этого уже не королева. Скрыть хоть что-нибудь из своей личной жизни Олисен не в состоянии.

— Я учту. — Вот теперь и я смотрела на блондина с неодобрительным презрением. Очередной Жан, только местного производства, подумаешь.