Полевая практика, или Кикимора на природе

Сам он в проеме не показывался, только сквозь занавеску подглядывал, как колесит по окрестным улицам десяток лиц недоброй наружности с факелами.

Внезапно навстречу им выбежал другой отряд мстителей. Побогаче. У этих имелись осветительные шары и нашивки ядоделов. Мы с болотником переглянулись и, не сговариваясь, бросились через всю комнату, чтобы прильнуть к двери.

Так и есть. По коридору, как совсем недавно мы, кто-то крался. Расплывшись в улыбке, мы дернули дверь и вывалились наружу.

Вита застыла изваянием самой себе, но после секундного промедления вновь превратилась в себя и строго взглянула на двух нарушителей режима.

— Спать! — шепотом рявкнула она (как только получилось!) и гордо хлопнула дверью, оставляя нас наедине с собственными измышлениями. Да уж, ночка выдалась продуктивная.

Когда же спустя полчаса заскрипели половицы, Трейс зажал себе рот, чтобы не перебудить всю гостиницу. По коридору, шурша какими-то пакетами, кралась сладкая парочка. Увы, третьего отряда мстителей по улицам не бегало, и Трейсу пришлось признать: брат был куда аккуратнее в своих походах.

Пробуждение было не из приятных. Почти для всех. Видимо, передо мной Альтар чувствовал вину, а потому даже побеспокоился о завтраке для проспавшей болотницы. А вот остальных разбудили жестко и без малейших скидок на полную приключений ночь.

В этот день синяки под глазами стали нашей командной формой. Даже у Альтара они присутствовали, что не давало повода усомниться в его бурной служебной ночи.

Список наших прегрешений Альтар оставил на потом. Убедившись, что подконтрольная ему команда собралась и залезла на лошадей, не оставив сумок на память гостинице, он первым тронул поводья и продолжил наше славное восхождение к пучинам счастья.

Мне лекарства отлили, так что, пожалуй, лишь для меня это утро начиналось с чего-то терпимого, а не морской болезни вкупе с недосыпанием.

Медленно, но верно Марьин оставался позади. И чем дальше мы отъезжали от его гостеприимных стен, тем реже оглядывались болотники и тем счастливее становились их лица. Впрочем, стоило им посмотреть вниз, на плывущие под ногами камни или на хмурое лицо куратора, блаженство исчезало, и на смену ему приходил универсальный бледно-зеленый цвет.