Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

А вокруг приземлялись всё новые и новые эльфы — в праздничных одёжках, забавных сапогах с бренчащими пряжками и носами, загнутыми в кренделя. Снеговые кресла распадались на фейерверки сияющих снежинок. Было красиво, празднично и волнительно.

Но на Пелагею, Юлиану и Эсфирь большинство поглядывало отнюдь не по-доброму. И даже слегка настороженно. Понаехали тут, понимаешь, дылды всякие. Влезли без спроса, чужой дом увеличили, чужое пальто на себя напялили (все претензии к Юлиане), труп чуть было посреди комнаты не оставили.

Сплошное ходячее бедствие! Да еще и собак зачем-то притащили.

— Р-р-рав! — оповестил их Кекс. — Мы нашли карусель!

Вот умеют эти мохнатые следопыты, когда надо, быть расторопными. Пелагея как раз страстно возжелала куда-нибудь исчезнуть, чтобы нарядные коротышки перестали смотреть на нее как на врага народа.

Хотя слово "страстно" немного неверно отражает смысл. Для нее внешний мир до сих пор проглядывался нечетко, будто сквозь толстую искаженную призму. Иногда за этой призмой меркло солнце, тухли улыбки и протухали идеальные планы.

И тогда Пелагея, наблюдающая за невзгодами из своей скорлупы, всем сердцем желала перестать быть. Растаять. Научиться, как невидимка, исчезать за пеленой пурги.

Снег скрипел под ногами. Юлиана без умолку о чем-то трещала, Эсфирь хранила глубокомысленное молчание, Кекс и Пирог вели. Карусель располагалась на отшибе, вдали от построек. Белая, огромная, явно рассчитанная на взрослых, что не могло не радовать.

И ни Юлиана, ни Эсфирь понятия не имели, что это наполовину иллюзия.

Что каждое сидение карусели на самом деле представляет собой врата внутрь сканирующего вихря. Что вихрь анализирует твои мысли и намерения. И на основании полученных данных переправляет тебя, куда посчитает нужным. А вовсе не туда, куда ты хочешь сам.

Юлиана, Эсфирь и Пелагея были твердо уверены: они перенесутся все вместе прямиком к Организации Управления Чудесами. Встретят там господина в шлафроке и заживут счастливо.

И Юлиана уже строила свои идеальные планы, пока Кекс с Пирогом забирались в ее рюкзак.

Она сидела, удерживая рюкзак на коленях (ух, ну и тяжеленные же вы, ребята!) — и он сопел двумя маленькими носами двух маленьких ищеек. А Эсфирь разгоняла карусель ногами, вспомнив старые добрые времена, когда внутренний критик еще не запрещал ей дурачиться и хохотать по любому поводу.

Пелагея опять была где-то не здесь. Она, разумеется, заняла свое место, но постоянно ждала подвоха и сидела в снежном кресле с отсутствующим видом.