Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Не говоря уже о Розалинде, которой только дай языком почесать.

— Ты думаешь, что? — сварливо вещала она. — Справедливость такая лёгкая наука? Раздача Шансов штука сложная. Тут поди еще пойми, кто достоин, а кого обделить. На всех ведь, как ни крути, не хватит. Раздавать удачу, как конфеты на Новый год, не выйдет. Намотай это себе на ус, деточка.

Эсфирь всегда была такой правильной и вежливой. Что на нее только нашло? Она точно не помнила, что именно наговорила этой очкастой мымре. Кажется, что-то про усы.

Про то, как нелепо они смотрятся у Розалинды над верхней губой, и что конкретно у нее, то есть у Эсфири, усов отродясь не бывало.

— Ах да, и еще кое-что, — спохватилась она. — Сами вы деточка.

Розалинда налилась злостью и побагровела до корней волос. Похоже, только что ей наступили на больную мозоль.

— Я пожалуюсь Вершителю! — взвизгнула она, всколыхнувшись всем своим тучным телом.

— Ой, да пожалуйста, — сказала Эсфирь.

И не успела она пренебрежительно фыркнуть, как под нею разверзлась земля.

И ухнула Эсфирь во тьму.

Падение к центру земли сопровождалось профессиональным хором "завывателей". Тьму разбавляли никуда не годные спецэффекты. Искры, вспышки, голограммы. Честное слово, могли бы что и пооригинальней придумать.

Падая, Эсфирь сложила на груди руки, ноги скрестила и приготовилась насладиться тем, что имеет. То есть полётом в неизвестность. Но ей назло полёт прекратился. И начался второй акт бездарной пьесы под названием "На дне".

Вершитель предстал перед непокорной в вихре палых осенних листьев, снега и пыли.

Длинные седые пряди развеваются, ноги расставлены на ширине плеч, взгляд мечет молнии, черный плащ с красной подкладкой полощется на ветру, как флаг.

В самом деле, ну что за дешевые театральные фокусы?!

— За грубость ты будешь наказана, — без предисловий заявил этот мрачный тип. — Тебе придется отбывать наказание на границе между миром живых и миром тех, кто жив лишь наполовину. Главное — не переступать черту, разделяющую миры.

Он простер руку в приглашающем жесте куда-то в искрящуюся тьму, и Эсфирь разглядела забор из колючей проволоки.

— Ха! — уже не так уверенно сказала она. — И что тут сложного?

На обветренном лице Вершителя дрогнули губы, в уголках рта обозначилась тень усмешки.

— Поверь на слово, тебе будет очень трудно удержаться и не перейти за грань.

— Впрочем, — обмолвился он, удаляясь, — кое в чем ты права. Это действительно не самая суровая кара.