Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Кукушка со своими тремя несчастными "ку-ку" на роль оракула годится с большой натяжкой.

Пелагея чудесным образом исцелилась. Ночью ее впервые за долгое время не донимала боль. А с рассветом обнаружилось, что в организме произошли перемены. Зрение стало лучше, в голове установилась небывалая ясность, а тело приобрело ни с чем не сравнимую легкость. Новое рождение, не иначе.

Пелагея озадаченно посмотрела на билеты, которые после ухода невидимки так и остались валяться на кровати зловещим напоминанием. И перевела взгляд на перстень — он сидел у нее на указательном пальце, как влитой.

В овальной золотой оправе зеленел изумруд с вкраплениями радужных блёсток. Настоящий? Подделка?

Нет, это она, Пелагея, подделка. Хотя точнее было бы сказать, чужая. Инородный объект. Нелегал, которому за незаконное пребывание на территории средних миров грозит безвременная кончина.

Но кто сказал, что этому так называемому учителю можно верить? По-хорошему, учинить бы ему допрос с пристрастием, припереть к стенке, как принято у всех порядочных следователей.

Узнать, какого трухлявого пня он свистнул у нее перстень тогда, на озере. А заодно выведать, что не так с сердцем и почему его нельзя разбивать. Рано он сбежал. Ох, рано.

Убедившись, что части тела функционируют, как им полагается, Пелагея выступила на середину комнаты, раскинула руки, несколько раз повернулась вокруг своей оси... И ничего.

До визита чужака она чуть ли не каждый день превращалась в горлицу и летала по делам в лес, а то и дальше: в ближайший город, за холмы, к морю.

Отныне, видимо, не суждено. Обернуться горлицей у нее не вышло.

Черный, мохнатый и вечно недовольный Граф Ужастик силой мысли подогнал к Пелагее табурет, куда она, недолго думая, и рухнула.

"Я фея. Значит могу. Могу. Могу-у-у", — принялась твердить она. Встала, развела руки в стороны. Поворот, другой, третий — и опять ничего хорошего. Полный провал.

"З-з-зелень сушеная! У меня украли вторую ипостась, — резюмировала Пелагея. — Призрак проклятый! Да чтоб ты мухоморов объелся!"

Поехать, что ли, в край Зимней Полуночи и потребовать назад свою законную сверхспособность?

Ну уж дудки! На его коварные уловки Пелагея не поведется! И разумеется, никуда не поедет.

Лес буквально пророс в нее корнями, и она предвидела: в какие бы края ее ни занесло, ей придется повсюду носить лес с собой. А это довольно обременительно.

"Никуда, — злостно пробормотала она. — Ни за что!"

И вышла во двор, решительно шурша юбками.