Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Над Эсфирью в образе коварного соблазнителя с хитрой ухмылкой склонялся Вершитель. Можно было бы догадаться, кого куклы мастером величают.

— И что теперь со мной будет? — надтреснуто спросила она. — Вы пересадите мне кристалл?

— Хм, надо подумать, — загадочно блеснул глазами тот и потер подбородок. — Если я тебя отпущу, ты не разболтаешь мой секрет?

— Секрет о куклах? Или о кристаллах? По правде, я не из тех, кто треплет языком. Если скажете молчать, буду молчать.

— С тобой приятно иметь дело. Надеюсь, ты мудро распорядишься информацией, которую узнала, — ответил Вершитель и ослабил ремни.

После чего провел ладонью у Эсфири над лицом. — А теперь спи.

***

Пелагея подкрепилась мясом средней степени прожарки и познакомилась с Поваром-из-Шатра, который оказался сверхчувствительным "творцом" и мог запросто измельчить тебя на приправу, если тебе вдруг не понравится его стряпня.

Пелагея на свой страх и риск заявила, что мясо недосолено. Повар побагровел и обратил свирепый взгляд на свою именную коллекцию разделочных ножей.

А когда обернулся, Пелагеи и след простыл.

Она вернулась в метадом и выяснила, что под снежным куполом скрывается далеко не обычное жилище. Шкаф спальни оказался потайной дверью. Грех ею не воспользоваться.

Пелагее не терпелось узнать, что же там дальше. Она прихватила светлячков на случай кромешного мрака, двинулась по извилистому проходу и очень скоро вышла в соседнее помещение. При ее появлении загорелись голубые гирлянды, развешанные по стенам и потолку.

А в центре комнаты, в полу, зажглись бледно-розовые светодиоды, подсветив перину — нетронутую, пышную, фантастически белую.

Пелагея, недолго думая, на нее забралась, положила под боком банку со светлячками и забылась сном младенца.

Среди ночи (или дня, хотя какая теперь разница?) что-то произошло. Сквозь сон до нее доносился страшный рык и звуки ожесточенной борьбы. Впрочем, борьба продлилась недолго. Где-то клацнули чьи-то зубы, обидчик испустил инфернальный вопль. А следующий миг кто-то мягкий, пушистый и ужасно большой улёгся возле Пелагеи и дохнул горячим воздухом ей в затылок.

С пасти у зверя стекала кровь. Но это не помешало Пелагее повернуться к нему, в полудрёме обнять за шею и зарыться лицом в густую шерсть.

— Котик... Как хорошо, что ты тут... живешь? Ты, конечно, побольше, чем Граф Ужастик. Но тоже сойдешь.

"Котик" от такого обращения несколько оторопел. Потом разомлел, плюнул на всё и прикрыл отяжелевшие веки. Сегодня у снежного барса выдался непростой день.