Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Только вот во что бы переодеться?

Сверток с платьем ждал ее на комоде, сразу возле выхода из шкафа. Надо же, зеленое! В коричневых прожилках, под цвет леса, под цвет ее души. Интересно, от кого сюрприз? Кого благодарить? Может, девицу с ушками? Увидела, в каком плачевном состоянии ее юбки, прониклась сочувствием...

Хотя что-то подсказывало Пелагее, что ушастая тут ни при чем. Потому что во сне к ней приходил снежный барс, ложился рядом, позволял себя гладить и обнимать за широкую тёплую шею. И вроде бы даже от кого-то спас.

Любопытно, насколько этот сон мог оказаться явью? Ведь говорили же ей: шеф — метаморф. Да она и сама видела. Неужели он взаправду навещал ее в метадоме? Неужели и обновка — от него?

Длина чуть ниже колена. Качественная ткань. Строгий покрой без кружев и оборок. Платье, сшитое назло. Платье как предмет для воспитания вкуса.

Пелагея с содроганием сняла свои кружевные юбки, стянула бесформенный свитер. И переоделась, холодея всем телом при одной только мысли, что подарок действительно от шефа.

Выходит, она у него на особом счету? И у него к ней есть какие-то чувства?

Ох, до чего же волнительно! По идее, вот оно, то самое время, когда в животе по прогнозу стоит ожидать появления бабочек, а сердце должно проделывать сложные акробатические номера.

Но вместо бабочек были светлячки. Причем не в животе, а всего лишь в банке. Да и сердце что-то не спешило с номерами, и Пелагея себя осадила: нечего таять без веских причин. В лицо-то она шефа не видела. Вдруг он страшный, как атомная война?

Она хихикнула и неожиданно дёрнулась, как от пощёчины.

Меж лопаток прокатился озноб, в затылке запульсировала боль. И Пелагея резко развернулась. В снежной стене неоновым синим светом горел странный иероглиф. Очень похожий на тот, что втянул в себя браслет Ли Тэ Ри после нападения в городке эльфов-карликов.

И не успела Пелагея додумать мысль о том, что во все прошлые разы ее спасал Ли Тэ Ри, а теперь вот почему-то спас снежный барс... Не успела она прийти к умозаключению, что куратор — патологический лгун, как чудной рисунок плавно отделился от стены, переместился по воздуху к груди и молниеносно впитался в область сердца.

Пелагею согнуло пополам. Она услышала собственный стон, из глаз брызнули слёзы, и пришло запоздалое недоумение: откуда столько боли? Но вот боль схлынула, и ей на смену заступило безотчетное желание немедленно отправиться в путь. Причем неважно куда.

Краем глаза Пелагея заметила валенки, притулившиеся в прихожей.