Фельдшер и Мармеладка

Изучал ее. Как сидит на скамейке. Достаточно расслаблено. Как смотрит. Приспособилась быстро. Сама себе все объяснила. Почему она так схоже с ним подумала? Ерунда какая-то. У него необычная реакция на близость с ней. Йолана говорила: возможно, воспитанница — ключ. Но Аника уже показала ему дверь в хранилище, а озноб не прошел. К тому же, все это было бесполезно. И ведь он действительно ее любит. Разве может такое яркое чувство быть обманом? А что тогда обман? Причина, по которой сюда приехал? Она обман?

— Чего молчишь? — озадаченно посмотрела на него Аника.

— Я что-то не так сказала? Ты, как медик, должен рассмотреть вариант, что чувства ко мне — ерунда. Не могу придумать почему именно на меня среагировал, но явно это временно.

— Я тебе настолько неприятен?

— А?

— Я тебе не нравлюсь, потому ты так жаждешь, чтобы моя влюбленность была игрой воображения?

— Дело не в этом.

Аника начала краснеть. В скамейку вцепилась и ногами раскачивать перестала. А вот говорить дальше совсем не собиралась. Хотя, он бы сейчас что угодно отдал за уточнение.

Но сидел и боялся спрашивать: в чем? Пусть сама. Сейчас соберется и разъяснит.

— Ты вообще думал, как ей будет больно?

— Ей?

— Ну да. Девушке твоей. Представляешь, каково это? Ты ей написал? — по его лицу поняла, что нет. — Ты ей ничего не расскажешь? Про беседу на этой скамейке, например. Сидишь тут, умник, размышляешь о своих чувствах, а ей не сказал. И что потом? Я, дорогуша, что-то тут на практике привлюбился. Но ничего страшного. С кем ни бывает. Или как? Пока нет измены, можно не трепаться? Может, все-таки написал ей? А она что? Это у вас магов нормально так? Что-то сомневаюсь.

Я все думаю, вот сидит где-то там девчонка, ждет тебя. А ты тем временем за другой таскаешься. Потому что… Почему? Потому что что-то там чувствуешь. Магия у него нестабильна. Период в жизни тяжелый. Ага. Это конечно причина. Нет уж. Если ты позволяешь вести себя таким образом, я быть причиной чужой боли не намерена. Мне ее жалко.

— Аника, — тихо сказал Киф, — тебе что… изменяли?

Метнула на него взгляд волчий.

— Пойду я. Мне учиться надо, — встала со скамейки. — Нет у меня времени в твоих мытарствах разбираться.

Действительно встала и пошла, а он подумал, что если сейчас ее отпустит, то этот мир разрушится до основания. Глупость конечно. Но ощущение приближающегося конца бросило фельдшера за ней.

— Аника! Погоди! Остановись. У меня есть мысль…

— Чего тебе еще?

— Ну, — он взял ее за руку, пусть нахально, но ему это нужно.