Снегурочка

Горестно вздохнув, парень, еле отрывая ноги от пола, поплелся на выход из класса. Как только дверь за ним закрылась, Соловей обратил свой взор на нас.

– Снегурочка, подойди. Остальные пока распеваются. – Подождав, когда к нему подойду, сложив руки на груди, учитель попросил: – Исполни что-нибудь.

– Что? – не сразу поняла я.

– Что угодно. Можешь даже станцевать, – как-то ехидно отметил Соловей.

Вот этого точно делать не стану. Современные танцы не поймут, а кроме дерганья, я ничего и не умею. Испугаю их еще своими припадочными вскидываниями конечностей.

Песню исполнить могу, с подружками иногда горланили как выпь на болотах, но тоже как-то сомнительно могу назвать это талантом. Покосилась на музыкальные инструменты: ни один никогда не держала в руках, а некоторые вообще впервые видела.

– Я… не умею, – сконфуженно пролепетала высматривая в полу мелкие трещинки, сцепляя и расцепляя пальцы рук. Никогда не интересовалась музыкой, от слова совсем. Нет, каких-то исполнителей знала и порой слушала, но ни ярой, ни вялой фанаткой этого направления не была.

– Хм, – Соловей задумчиво огладил двумя пальцами бороду пристально глядя мне в глаза. – Произведи какой-нибудь музыкальный звук. Хоть что-нибудь, чтобы я мог определить тональность твоего голоса.

Робко, неуверенно, поглядывая на других учеников которые во всю тянули звуки, выдала свой.

– Еще раз и не как придушенная кикимора, – резко скомандовал учитель.

Вспыхнув, потянула громче и более уверенней. На меня никто не смотрел занятый своим заданием.

– Хорошо. Вокал тебе не светит, но в хоре ты вполне пригодишься. Возвращайся на место. – Хлопнув в ладоши, Соловей оборвал распевку. – Метелица и Моряна, идите, послушаю вас. Надеюсь, репетировали?

Мимо меня прошла прекрасная дева с черными косами, ясными зелеными глазами будто водоросли на морском дне. Одеяния на ней были нежно-голубыми похожими на морской бриз и пахло от нее дождем с солеными водами.

Интересно к какому роду нечисти она относится? Судя по имени, что-то морское.

Но все мысли вылетели из головы стоило двум девичьим голосам зазвучать в унисон. Меня, созданную из снега, пробрали волнительные мурашки, либо это были мурашки на моей душе которую затронули их голоса. Игривая метель, еще не сильная, но показывающая серьезное намерение разыграться не на шутку. Ей вторил шум волн и накатывание прибоя. Песня увлекла, зачаровала и закружила унося на холодных, но нежных волнах.