Семя Зла

— Аннет, я прошу тебя, забудь об этом, забудь об этом разговоре, об этом сне, пожалуйста. И не терзай себя несуществующими предположениями. Для меня нет выбора. Нет, и никогда не было, потому что я никогда не предал бы тебя. Я не смог бы жить так, будучи не собой. А даже если бы смог, то не такой ценой. Лучше уйти, зная, что я никому не сделал зла и был хоть недолго не одинок, чем потерять и себя, и тебя.

Аннет судорожно вздохнула, понимая, что Виктор прав, но ей было жутко от всех этих мыслей.

— И… об этом нет смысла говорить.

Я все решил там, еще до того, как мы уехали, — продолжил Виктор. — Такое спасение все равно теперь невозможно. Я так решил, я сделал свой выбор.

— Невозможно? Но почему?! — выдохнула Аннет.

Виктор вздохнул.

— Надо было еще тогда рассказать тебе все. Но я думал, что ты станешь бояться меня еще больше. Теперь уже все равно.

Виктор немного помолчал.

— Незадолго до того, как мы попали в дом, у меня на руке появился непонятный знак — рубец, от которого разливался жуткий холод, всегда: и днем и ночью.

Старик сказал, что такое мое спасение возможно, пока он на мне. Но от него можно избавиться, и путь отрезан. Помнишь, когда ты вернулась со справочником, я сказал тебе, что неосторожно зацепился у камина, ну вот тогда я… я выжег его…

— Что ты наделал, что ты наделал, Виктор! — выдохнула Аннет.

— Я сделал свой выбор, — спокойно произнес он. — Ты не знаешь, когда ты ушла утром, за те несколько часов, я думал, что сойду с ума. Меня охватывали жуткие видения, пока он был на мне.

Я ведь и до сих пор не знаю, как защитить тебя… от себя. А тогда… разве я решился бы так рисковать тобой, Аннет. Я знал, что никогда не это не пойду. Ты же помнишь, я был просто потерян. И если бы я знал, что тебе грозит опасность, еще большая, чем сейчас, и увидел, что ты все так же сильно боишься, я все-таки уехал бы один, — заключил Виктор. — И если я почувствую, что тебе грозит что-то страшное, — тихо добавил он, — я оставлю тебя и останусь один, как бы мне ни было горько.

— Виктор, боже мой, — прошептала Аннет, — я даже не предполагала, что ты так терзался.

Она осторожно опустила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза. Юноша смотрел на нее с усталой обреченностью, которая сменилась возрастающей тревогой.

— Мне снова страшно за тебя! — произнес Виктор. — Зачем все это, этот твой кошмар, зачем?

Аннет ничего не могла сейчас сказать. Она чувствовала себя абсолютно потерянной и измученной, словно ее покинули последние силы.