Где чудеса и леший бродит

Оборотень меланхолично хмыкнул, потом обошёл конторку и, склонившись к самому уху впечатлительного служащего, вкрадчиво сказал:

- Время, проведённое в обмороке, не является рабочим. Так что если вы, уважаемый Диамир, сейчас же не очнётесь, придётся засчитать этот отдых на полу как обеденный перерыв.

- Вы мне не начальство, чтобы ставить такие ультиматумы! – возмутилась жертва хрустального шара, мигом открывая глаза.

- Рад, что мы друг друга поняли, - довольно улыбнулся Тал и выпрямился.

- А сколько мне с этим шариком обниматься? У меня в руке покалывать начинает и щекотка такая странная по всему телу… - я передёрнула плечами.

- Можешь отпустить. И так всё ясно, - разрешил служащий, поднимаясь с пола.

- Что ясно?

- Что ваши… эм… вопросы будет решать начальство. Яков Кузьмич, вас не затруднит доставить послание?

Сначала я не поняла, к кому он обращается. А потом увидела, как на конторку взбирается нечто сантиметров пятьдесят высотой, заросшее огненно-рыжими волосами с длиннющей бородой, в красной лакейской ливрее и лаптях.

Создание нелепее сложно было вообразить.

Пару раз моргнула, пытаясь прогнать наваждение – не помогло.

- Обед жешь скоро, - пробасило нечто и коротким пухлым пальцем поковыряло в ухе, внимательно рассмотрело результаты раскопок и добавило, - не успею.

- А ты ногами быстрей перебирай, - посоветовал эльф.

- Дык ноги, чай, не казённые. Да и ладно ноги, а лапти? – нечто выставило вперёд правую ногу и продемонстрировало грязноватую плетёную подошву.

– Скоро до дыр протрутся, а новые на какие шиши покупать? Митька, корыстная его душонка, по пятёрке серебром за пару дерёт. Ирод! А прибавки к зарплате мы ужо второй год не видели.

Домовой. С отчётливой ясностью поняла я. Нет, всё-таки у меня очень буйная фантазия и глюки невероятно реалистичные.

Тал мрачно посмотрел на вымогателя, потом на большие круглые часы, висевшие на противоположной стене, и сказал:

- Обернёшься за пять минут, получишь на новые лапти.

Я моргнуть не успела, как домовой исчез.

Просто взял и испарился.

- Нехорошо поощрять дурные наклонности рядовых служащих и плодить коррупцию, - нравоучительно проговорил крысоподобный чиновник.

- А не рядовых хорошо?

Собеседник в ответ только брезгливо задрал нос и больше до разговоров не снизошёл.

Повисла тяжёлая тишина, в которой мы простояли минут пять. А потом в коридоре послышались чьи-то грузные шаги и в комнату ввалился раскрасневшийся толстяк лет сорока.