Да здравствует королева

Вот только где найти таких людей, которые бы согласились на подобное. Большинство землевладельцев стремилось выжать максимум из и без того обремененных налогами людей, не тратя и медной марки на улучшения. Такие люди, как виконт Остенферд, были скорее исключением. Королева уже подумывала ввести налог на аристократию, и останавливало ее только то, что он ляжет очередным беременем на простых крестьян, а не на хозяев земель.

А найти таких людей, которые бы были заинтересованы в развитии своих хозяйств по нынешним временам невозможно.

Вся военная элита поддерживала кузена. Значит, подобное пожалованье будет расценено военными как попытки подкупа, и неизвестно, чем все закончится. Кажется, брат Камиллы, Анри-Жозеф, был единственным исключением, и то потому, что лично был знаком с тогда еще принцессой, и совершал с подругами налет на соседские сады, добыча из которых делилась с детьми в деревне. А если обратиться к прогрессивной молодежи, которая и сама видела необходимость в подобных преобразованиях, то Анна-Виктория не могла бы назвать даже одного человека, который бы мог сразу приступить к осуществлению глобальных строек. Скорее, помощь потребовалась бы им самим, как Андреасу.

Выбора нет, придется пойти иным путем. А что, если?.. Девушка на мгновение задумалась, потом взяла чистый лист бумаги, обмакнула перо в чернильницу и принялась быстро писать.

– Ваше величество, – внезапно услышала она голос секретаря, – вы совсем забыли? Сегодня вы планировали присутствовать на заседании кабинета министров.

– Доброе утро, Андреас, – поприветствовала она юношу. – Точнее, барон де Мичелли. Вот указ о пожаловании вам потомственного дворянства, титула и земель.

– Эми, – покосившись на плотно закрытую дверь, произнес юноша, – все это могло подождать. Сейчас есть более важные дела.

– Это не заняло много времени, – парировала юная королева. – Забирай бумагу, потом впишешь куда потребно.

– Разумеется, – он пожал плечами. Горящие глаза девушки беспокоили его куда больше, чем какие-то указы, пусть и собственном баронстве.

– Что-то еще?

– Пожалуй, все, – Анна-Виктория убрала свои записи в папку с вензелем дома Косталина. – Идем. Сегодня я начну ворошить этот гадюшник.

Андреас хотел, было, что-то сказать, но в итоге махнул рукой и последовал за своей королевой. То, что их министерства претерпели некоторые перестановки, еще не значило, что на этом все остановится. А Эмилия явно задумала нечто такое, что заставит их задергаться.