Да здравствует королева

– Да пребудет твоя душа в покое, – тихо прошептала девушка, прежде чем поцеловать отца в самый последний раз. – Может, ты был не самым лучшим королем, и не самым заботливым отцом, но я все равно люблю тебя.

Несколько минут девушка вглядывалась в лицо отца, пока чьи-то руки не заставили ее сделать пару шагов назад. Анна-Виктория повиновалась, не отрывая глаз от жрецов, закрывавших крышку гроба.

– Папа, – тихо прошептала девушка, уже не скрывая слез. – Папа, а как же я.

Жрецы подняли гроб с телом короля и пошли к дверям в восточной стене храма.

– Вытрите слезы, ваше величество, – услышала она тихий шепот, а в руку ей лег платок.

– Благодарю, – девушка промокнула глаза и чуть скосила взгляд – за ее спиной стоял граф Эстеритен.

– Не стоит благодарности, – чуть пожал плечами он. – Понимаю, что вы сейчас чувствуете.

Анна-Виктория лишь кивнула. Удивляться нечему – граф потерял родителей, когда был примерно в том же возрасте, что и девушка. Нет ничего удивительного, что в такое время вражда отошла на второй план.

Королева медленно последовала за жрецами.

До места упокоения короля провожали только дочь, племянник, несколько семей, удостоившиеся дружбы Шарля-Антуана или его дочери, а также наиболее приближенные к нему слуги. Среди них девушка с радостью заметила виконта фон Остенферд с семьей, Андреаса рядом с верной подругой, Гильермо фон Розенстоуна и свою няньку Роситу, которая воспитывала еще ее отца.

Процессия остановилась перед усыпальницей. Верховный жрец обернулся к подтянувшимся людям и прочитал последнюю молитву о скорбящих, призванную ободрить собравшихся.

После этого жрецы внесли гроб с телом покойного короля и створки захлопнулись. Анна-Виктория знала, что в следующий раз двери королевской усыпальницы откроются через два месяца, тело отца уже будет погребено, а над его могилой будет стоять статуя с памятной надписью на постаменте.

Шорох за спиной – пришедшие проводить короля, потянулись к выходу с территории храма. Девушка же стояла и смотрела на закрытые двери.

Ей казалось, что отец вот-вот выйдет оттуда, скажет, что это была шутка, глупая, не самая удачная, но шутка, призванная проверить его наследницу, а если сейчас она отвернется и уйдет, то его уже не вернуть.

– Эми, – голос Филиппа доносился до нее, словно откуда-то издалека, – пора.

Юная королева заставила себя развернуться и покинуть храм.

Анна-Виктория вошла в свою комнату и упала на кровать. Сил не было ни на что.