Университет Чароплетства. Ворон

Я прикрыла веки, сознавая, что терплю поражение. Губы шевельнулись в беззвучном:

— Хорошо.

Осторожный поцелуй в уголок рта едва не заставил всхлипнуть. Светлые боги, какую цену я заплачу за это согласие? Асти отстранился. Я собрала волю в кулак, открыла глаза и на удивление ровным голосом уточнила:

— Это ничего не изменит, только один вечер.

Ведьма и бес

— Смотри-смотри, чего творит! Бесстыдник, — возмущался бес, тыча пальцем в сторону профессора Зигисоля.

Он-то его сразу узнал, стоило зельевару подойти к дереву.

А вот поведение вредной вишни заставляло рогатого озадаченно чесать лысину. Предательница ластилась к профессору, как кошка. Зато когда бес с ведьмой пытались спрятаться в ее корнях, то только защита Тьмы спасла книгу. Рогатый искренне недоумевал, а Зигисоль тем временем вылил под ствол какую-то резко пахнущую жижу, отчего дерево радостно зашелестело листьями.

— Чувствует, — напряженно сказала Шэдар.

Бес перевел внимание на ведьму и поперхнулся. Она выглядела страшно: глаза заволокла чернота, черты лица заострились, ногти на руках превратились в когти.

Женщина напоминала хищную птицу. Хвостатый не видел ее такой никогда и потому чувствовал себя неуютно. К нему со спины подобрался пень, одна из веток постучала по плечу, привлекая внимание. Но бес отмахнулся:

— Не лезь, не знаю.

Обеспокоенно посмотрев на Шэдар, он произнес:

— Дари, что происходит?

— Происходит, — проскрежетала она.

Бес гулко сглотнул. У Шэдар даже зубы заострились.

— Я чувствую изменчивую.

— Мм-м… а можешь для пня пояснить? Он молодой и зеленый, ничего не понял, — быстро сориентировался хвостатый.

Возмущенный шелест ветвей бес проигнорировал.

— Это Алая.

— Что? — опешил бес, всматриваясь в лицо Зигисоля. — Шэдар, золотце, ты, наверное, переутомилась? Давай приляжешь, а? — ласково произнес он, заискивающе заглядывая в глаза ведьме. После чего обернулся к Проглоту: — Давай работай.

Тот заскрипел и разросся, формируя из ветвей ложе. Он даже нарастил зеленые почки, чтобы Шэдар было мягче лежать.

Бес тут же забрался внутрь и, потянувшись, предложил:

— Дари, давай ко мне под бочок.

Ведьма не заметила его слов, прожигая взглядом фигуру зельевара. Тот, в свою очередь, деловито раскапывал яму меж корней. Когда углубление, по его мнению, стало достаточным, он опустил в него небольшой сверток. Бес икнул: от вещи нестерпимо несло смертью и болью. Даже для порождения пекла это было слишком.

— Что там?

— Голова ребенка, вырезанного из чрева еще живой матери.