Обитель мерцающих камней

А она жаждала иметь все самое лучшее.

— Когда она дала понять, что хочет меня, я кинулся к ней, как щенок. Но... сказать по-правде... когда мы не были вместе, я сомневался в том, что она любит меня. Это причиняло боль. И каждый раз летел к ней, как на крыльях, потому что она умела убедить, что это не так. И все-таки я сомневался. Понимаешь... когда думаешь о ней... то чувствуешь холод.

— Она и не любит никого, — заявил Роно, глядя в сторону. — Она только пользуется. И с тобой она играла, как с котенком. Имей достоинство признать, что тебе с нею не повезло.

Она принесла тебе несчастье. Найди себе другую, в мире есть и покрасивее.

— Господи, младенец, да что ты понимаешь! — взвился вдруг Марч. — Если хочешь знать, красота твоей женщины — это всего лишь объект твоего личного самолюбия. Смотрите, мол, какая у меня! Вроде как показать не стыдно. А наедине, когда самое главное, когда глаза в глаза, то и видишь лишь глаза, да свет в них. Ну, это для тех, кто понимает.

— Хочешь сказать, что мог бы любить дурнушку? — недоверчиво переспросил Роно.

— Ничего я не хочу сказать, — огрызнулся Реджинальд. — Просто противно, когда глянут на тебя мельком и тут же ярлык наклеют.

— Прислушаюсь к мнению специалиста, — Роно угрюмо усмехнулся этому вполне заслуженному щелчку по носу. — Давай-ка лучше обмозгуем, куда ты денешься по выходе из Обители. Ты, конечно, прав: невозможно сидеть тут вечно. Послушай... а на мятеж в твоем графстве никакой надежды нет?

— Да ты что! — Марч от возмущения даже голос потерял.

— Против кого я буду мятеж поднимать? Против своего законного государя? Да кем я буду после этого? Я же ему присягал.

Да, Ричарду в любом случае стоило придумать менее нелепое обвинение. Государственная измена никак не вязалась с этим балбесом.

— Да и потом, — уже успокоившись, продолжил Реджинальд, — как я могу подложить такую свинью родному брату? Арчи так повезло! Неожиданная удача — слишком сильное искушение. Я не хочу подвергать совесть малыша такому испытанию.

— Думаешь, он тебя не поддержит?

— Он ничего доброго от этого не получит.

Да и бесполезно все это. Я военный человек, я знаю. Мятеж захлебнется, а сколько крови будет даром! Нет, бунтовать я не буду.

— Я подумал про мятеж потому, — сказал Роно, пряча глаза, — что вот мы говорим с тобой о том, о сем. И я все равно вижу перед собой сильного человека. Рыцаря и графа. Способного не только своей судьбой управлять. Уж больно ты там на месте.

Марч помолчал.

— У меня есть два пути, — сказал он.