Обитель мерцающих камней

— Если бы ты знал, как мне тошно изо дня в день видеть все это!

— Четыре стены Бладжерси, безусловно, зрелище куда более отрадное!

Шпилька эта выскочила у Роно по привычке, на самом деле ему было жаль Марча, и хотелось, чтобы тот пришел в более благодушное настроение.

— Послушай, Реджи, — робко предложил он, — я могу тебе помочь. Тебе совсем необязательно покидать Обитель, чтобы узнать, где сейчас леди Абигайль, и как у нее дела. Я покажу ее тебе с помощью волшебства, и ты увидишь, что в подушку она не рыдает.

Марч долго и испытующе смотрел на него.

— Откуда мне знать, что я вижу правду, а не какой-нибудь колдовской морок?

— Клянусь тебе, это будет правда!

Марч еще раз хмуро огляделся. Он испытывал сильную неприязнь ко всем этим волшебным штучкам. Можно даже сказать, он опасался их. Но искушение было слишком сильно, и он согласился.

Роно мигом вскочил — нирвана все равно безнадежно сорвалась — и со всех ног кинулся к озеру наполнять котелок. Потом он вернулся, утвердил посудину меж собою и Марчем и предложил тому вызвать в памяти желаемый образ.

Больших затруднений с этим не возникло: голова Реджинальда была безнадежно забита Абигайль.

Она возникла в водяном зеркале скачущей верхом по лугу. Осенняя охота. Изображение было беззвучным, но оба зрителя хорошо представляли, что воздух там полнится собачьим лаем и криками егерей. Абигайль смеялась, зеленые глаза сверкали, и весь ее облик ничуть не вязался с образом униженной, в момент обнищавшей изгнанницы.

Наоборот, с тех пор она приобрела больше и была в этой аристократической забаве равной среди равных. Роно с тайным удовлетворением отметил, как вытянулось лицо Марча. Оно вытянулось еще больше, когда «в кадре» появился король Ричард. Его конь догнал лошадь леди Абигайль, мужчина и женщина перемолвились словечком и одновременно натянули поводья. Ричард вынул Абигайль из седла, и охотник с охотницей направились к стоявшему неподалеку, еще неубранному стогу сена. Дальнейшее было предсказуемо, а потому Роно позволил картинке погаснуть.

— Ну и что я говорил?

— Это — прошлое? — взгляд Реджинальда умолял, чтобы Роно согласился с этим предположением, щадящим его самолюбие, но волшебник, как врач, счел боль необходимой.

— Нет, Реджи. Это — сейчас. Признаться, даже я не рассчитывал, что Ричард вернет ее так скоро. Видишь, он тоже не может без нее. И, по-моему, она счастлива.