Обитель мерцающих камней

12

Когда они вступили на территорию графства Марч, стало целесообразно передвигаться по ночам: лицо бывшего графа, даже серьезно измененное лишениями, было здесь слишком хорошо известно. Реджинальд, сколько мог, скрывался под капюшоном, и все переговоры о покупке еды или о речном перевозе вела Онор.

Марч знал, куда идет, какая-то внутренняя сила подгоняла его, словно несла на широких крыльях, и Онор едва поспевала за его размашистым военным шагом. Дорога, по которой они шли, кончилась у самых ворот старинного монастыря.

Стоящий вдали от города, посреди обширного пустого пространства, построенный в незапамятные времена, он более всего напоминал выброшенную на берег морскую черепаху: таковы были его приземистые башни и покатые крыши хозяйственных построек — каменные, выглаженные дождями и ветром, как спинной щит упомянутой твари.

— Я подумала бы, — заметила Онор, — что ты склонился ко второму своему варианту, кабы монастырь не был женским.

— Я попрошу тебя еще об одном одолжении, — сказал Реджинальд. — В приемную мы войдем вместе, но ты от своего имени попросишь свидания... Я не знаю, под каким именем она приняла постриг... но в миру она звалась Летицией Марч.

Онор приоткрыла рот. Что-то плохо стала она соображать в последнее время. Всю их долгую дорогу она задыхалась от ревности, а он, оказывается, говорил о матери!

— Но что я ей скажу?! — в панике пробормотала она. Ричардов эпитет — «старая дракониха» — отнюдь не прибавил ей бодрости.

* * *

Она, замирая от странной робости, попросила привратницу о встрече с белицей, в миру звавшейся графиней Марч. Недоверчивая старуха, вполне оценившая нищенский облик обоих бродяг, сварливо поинтересовалась их делом к означенной особе. Как всякий чиновник, она стремилась лишний раз проявить власть на своем месте, и, захлопни она перед их носами решетчатое окошечко, так неприятно напоминавшее окошко камеры Реджинальда в Бладжерси, вся их долгая дорога оказалась бы проделанной даром.

— Я к ней с вестями о сыне, — вполголоса, смиренно сказала Онор.

Видимо, этот предлог был сочтен уважительным, потому что калитка отворилась, и привратница предложила обоим путникам пройти в приемную, а сама ковыляющей поступью удалилась известить белицу Аврелию о гостях. Выйти к тем, или пренебречь — это уже было делом самой графини.